Что есть благотворительные организации, которые поддерживают бездомных, места, где для работы с ними нужны люди вроде меня – люди, которые понимают, как это тяжело, которые сами жили на улице и у которых есть сложности с простыми для остальных обыденными вещами. Не охота на акул, но, как сказала однажды Донна, всех акул переловить невозможно. Да и много ли я принес этим пользы? А так я, по крайней мере, смогу дать знать тем людям, которым угрожает опасность, что у них есть выбор.
У жизни есть зубы, и единственное, что нам остается, – постараться не дать себя укусить.
– Все будет хорошо, обещаю, – шепчу я.
– Тогда поцелуй меня, – шепчет Мики в ответ, а после приникает к моим губам.
Приземляясь в Нью-Йорке, я чувствую, будто уже знаком с этим городом. Микины усилия, когда он тратил бесконечные часы на видеочаты со мной и водил меня на прогулки по городу, не пропали даром. Путь от терминала до электрички, а потом до метро, впрочем, кажется незнакомым: пугающим, но не слишком.
Всю беготню Мики проделал сам.
Так что, если не принимать во внимание то, что мы с Мики по пять или шесть раз в день разговаривали по телефону, общались в видеочате и там же смотрели вместе кино (и делали еще кое-какие вещи, от которых мое сердце билось быстрее взмывающей в космос ракеты, и из-за которых Мики испортил целых два сотовых – как выяснилось, когда определенные субстанции попадают на телефон, последствия могут быть очень плачевными), то с тех пор, как он сел в самолет и улетел, прошло восемь месяцев.
Восемь месяцев с тех пор, как я видел его вживую, обнимал его, притрагивался к его коже. И сейчас, пока душный поезд бесконечно долго везет меня к центру Нью-Йорка, я ненавижу вывороты своего сознания. Я бы мог быть сейчас с Мики, целовать, обнимать его, но вместо этого сижу на каком-то шершавом сиденье, слушая чью-то слишком громкую музыку, пытаюсь контролировать дыхание и смотрю в экран телефона.
Я думаю, может, достать из сумки один из сломанных телефонов и посмотреть, что там требуется починить. Дитрих покупает их для меня на eBay. Теперь это скорее хобби, чем основное занятие. Оно расслабляет меня и помогает остановить тысячи мыслей, роящихся в голове, но я не знаю, сколько точно мне еще находиться в поезде.
И тогда вместо телефона я достаю из кармана пачку маленьких карточек.
