Они лежат там на случай, если я потеряю уверенность или почувствую, что все становится слишком сложным. Они подсказывают мне план. Чаще всего я помню его наизусть, но иногда мне помогает увидеть план в виде слов. Иногда я переписываю его в свой блокнот.
Забавно, что планы стали теперь для меня самым главным.
Когда поезд подъезжает к Пятнадцатой улице, я начинаю готовиться к выходу. Вместо карты у меня набор фотографий, на которых заснят весь путь от метро. И на каждой из них есть Мики – рука, нога, кусочек дурацкой улыбки.
Я знаю, что это нормально. На минуту остановиться, чтобы прийти в себя, – это нормально. Испытывать страх – это нормально.
Я выбираюсь из людского потока и нахожу место в сторонке. Прислоняюсь к плитке стены внизу эскалатора и ненадолго закрываю глаза.
Я теперь все реже и реже переживаю о том, что думают о моей внешности люди. Но в такие моменты мне хочется опустить, как раньше, лицо и сделаться маленьким, незаметным. Менее не похожим на всех. Я знаю, что и это тоже нормально. Желание не выделяться присуще всем человеческим существам.
Я смотрю в телефон – просто чтобы увидеть на экране солнечную улыбку Мики, – и в тот же миг мне приходит от него сообщение.
Он словно чувствует, что и когда мне нужно. Словно может читать мои мысли.
Я смогу это сделать. Я уже это делаю.
На улице нью-йоркская духота ощущается еще сильнее, чем под землей. Сейчас конец лета, и хотя Мики предупреждал меня о жаре, я все равно не могу поверить в то, насколько здесь жарко. В таких жарких местах я еще не бывал.
Я нахожу кафе моментально. Оно переполнено, но у окна сидит юноша, который сверкает так ярко, что не заметить его невозможно. Он притягивает мой взгляд – и от него у меня перехватывает дыхание. Его светлые волнистые волосы отросли, и он заправляет их за уши.
Удивительно, что на него смотрю только я.
