У нее есть большой дом в какой-то модной части Нью-Джерси, а эту квартиру она покупала, чтобы время от времени проводить уикенд в центре, но впоследствии стала пускать туда друзей, которым хотелось провести время в городе, а теперь она Микина. Мики сказал, что тетя Эмори – сестра его матери. Она недолюбливает его отца, поэтому согласилась сохранить его пребывание у себя в тайне.
Первое время, пока Мики периодически ложился в больницу, с ним жил Бенджамин. Теперь он то приезжает, то уезжает в зависимости от своего расписания в оркестре и в школе.
Я уже знаю, как выглядит дом и какая внутри квартира, но быть здесь на самом деле – не то же самое. В реальности высокое здание из красного камня выглядит куда более впечатляющим.
Консьерж кивает нам, когда мы заходим – оба запыхавшиеся, улыбающиеся.
Если он и задерживает на мне взгляд чуть дольше необходимого, я стараюсь не замечать. Я другой. Я останусь таким навсегда. Иногда я думаю о том, как изменились мои реакции, и не знаю, стал ли я лучше притворяться или лучше справляться с вещами.
Два дня в неделю Мики работает в клинике в Куинсе, где гримирует людей со шрамами или с проблемами с кожей, которые им хотелось бы скрыть. Ему помог попасть туда его терапевт. Он немного стеснялся, рассказывая об этом. А мне захотелось обнять его. Наверное, так же сильно, как хочется сделать это сейчас.
Он знает, что для меня прятать шрамы за гримом – неправильно, хотя в прошлом я только того и хотел.
Дашиэль был прав. Так что я стараюсь привыкнуть к тому, чтобы не прятаться.
Мы перепрыгиваем через ступеньки.
Квартира тети Эмори – это пентхаус.
Когда мы доходим до двери, Мики втыкает в замочную скважину ключ и чертыхается, когда он не поддается.
