Если б я сел на ступеньки у входа, наружу вышла бы женщина-менеджер и стала бы сердито сверлить меня взглядом, пока я не уйду. Такое уже бывало. Так что наилучшим вариантом было встать возле кафе, словно я жду кого-то. И вот этот кто-то пришел и выглядит реальнее любого образа, который способен воспроизвести мой мозг – а он воспроизводил их немало.
Я свожу брови вместе, не в силах удержаться от размышлений, будет ли Мики таким же теплым, как Дитрих, если прижмется ко мне.
Сегодня у меня такая сумятица в мыслях.
Я бросаю взгляд на часы за окошком кафе. Ровно полдень.
Мики усмехается, догадавшись, похоже, о чем я подумал.
– Пунктуальность и умение подкрадываться к людям – это две мои суперспособности. – Он смотрит на свои леггинсы, расползающиеся по швам. Потом поднимает лицо и улыбается так, что даже начинает чуть-чуть сиять. – Все интересные суперспособности оказались разобраны. Наверное, суперзлодеи успели к раздаче раньше меня.
Он перехватывает мой взгляд и подмигивает мне.
Какой же я чертов лузер… Ненавижу свои гормоны. Если б он знал… его бы как ветром сдуло.
– Идем. Куплю тебе попить чего-нибудь горячего. А то ты совсем замерз, – говорит он, распахивая дверь.
Из кафе вырывается волна блаженного жара. От солоновато-дымного запаха тостов у меня во рту сразу скапливается слюна.
– Я не починил тебе телефон, – говорю.
– О. Ну ладно. – Он отпускает дверь, и она закрывается. Если б я не наблюдал за ним так внимательно, то не заметил бы, что он даже немного поник. Но я смотрю на него и вижу, что его плечи опали, и он будто стал меньше ростом.
Покусывая губу, он выуживает откуда-то из-за пазухи моего Франкенштейна и протягивает его мне.
– Ты, наверное, хочешь забрать его, да?
Я отодвигаю телефон обратно, стараясь дотрагиваться только до телефона, а его обкусанные пальцы не задевать.
– Оставь пока у себя.
Мики хмурится. Сотовый в свой потайной карман не убирает, а просто держит его в руке.
– Ты весь вымок, – поизносит он, глядя на мой рукав.
Мне плохо от того, что его яркая улыбка исчезла, что его свет поблек. Я – булавка, лопнувшая шарик его счастливого настроения.
