Когда мне было пятнадцать, я недолго жил в учреждении для детей, которым нигде больше не было места. Там был один мальчик, Дэвид, который был помешан на разблокировке в буквальном смысле всего. Все началось с физических вещей вроде дверных замков, который он разбирал, чтобы посмотреть, как они устроены, отчего сотрудники того заведения сходили с ума. Потом он каким-то образом выяснил, что то же самое можно делать с компьютерами.
Это благодаря Дэвиду я умею чинить то, что чиню. Мы не дружили, но я не смеялся над ним и не пытался разговорить, и, думаю, он это оценил.
Дэвиду нравились телефоны, потому что для него они были как мини-компьютеры. Специально он ничему меня не учил, но разрешал повторять за ним, и иногда, когда я делал что-то неправильно, брал вещь у меня из рук и делал, как надо. Он никогда не разговаривал. Думаю, говорить он умел – просто ему не хотелось.
Банка супа, которую я поставил снаружи, остается нетронутой. Наверное, лисы забрели в бассейн случайно.
В полночь, когда начинает лить дождь, меня замечает Донна. Я стою на окраине парка. Если Кукольник выйдет от склада, то появится где-то здесь. Это самая прямая дорога.
Донна подбегает ко мне с черным полиэтиленовым пакетом над головой.
– Кто такой Мики? – с ходу спрашивает она – брови приподняты, вид такой, словно она очень старается не улыбнуться.
Я хмурюсь. Почему она задала мне этот вопрос?
У нее стучат зубы. Надеюсь, она шла домой… Вытащив телефон, Донна показывает мне четыре сообщения.
Мое лицо растягивается от счастья. Я даже не пытаюсь скрыть свою беспомощную, головокружительную улыбку, когда беру у нее телефон и начинаю пролистывать сообщения.
– Он звонил, но я не стала брать трубку. Подумала, странно будет с учетом того, что я понятия не имею, кто он и что у вас с ним.
Я поднимаю взгляд. Донна улыбается так, словно знает нечто неизвестное мне.
– Ничего у нас нет. – Мне стыдно. Я отдаю назад ее телефон.
– Все нормально.
Я трясу головой. Мечтаю провалиться сквозь землю.
– Ты весь засиял, знаешь ли. – Донна приподнимает брови, словно подначивая мне попробовать возразить перед лицом этой неопровержимой улики. – Это нормально, если тебе кто-то нравится, – добавляет она, отчего мне становится еще хуже.
– Не нормально, – говорю я несчастно. – Чувствовать то, что у меня к Мики – для меня не нормально.
Я начинаю уходить.
