Я догадываюсь, почему он спросил. Там около сотни фото с Дашиэлем на них. Бесчисленные смс. Я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу взглянуть на них снова, но удалить их для меня невозможно.
Забавно, но мне почему-то не приходило в голову, что Мики тоже может посмотреть, что у меня в телефоне. Может, я сам так хотел – может, мне было нужно, чтобы кто-то увидел, насколько дорог был мне Дашиэль. А может, я просто не подумал об этом.
– Он красивый, – произносит Мики. Его палец касается экрана, листает.
Фотографии освещают тьму вокруг нас, но я на них не смотрю.
Чувствовал ли кто-то из них то, что сейчас чувствую я? Как они это пережили? Как они справились?
Мики поворачивается ко мне.
– Дитер сказал, что он… что его недавно убили.
– Мне жаль, – произносит Мики. – Вы с ним были…?
– Он был моим лучшим другом, – отвечаю я хрипло.
– В детстве не представляешь, что когда-нибудь испытаешь такую сильную боль, правда ведь? Если б тебе сказали, ты бы подумал, что вряд ли сможешь ее пережить.
Мики прав. Не представляешь. Я гадаю, не потерял ли и Мики любимого человека, но спросить его не могу.
Я подношу к лицу свой холодный рукав и, притворяясь, что чешу нос, промакиваю глаза.
– Можешь удалить все, что хочешь. – Они навсегда останутся у меня в голове, эти фотографии, которые утратили связь с реальностью, но для меня остались такими же реальными, как и раньше.
– Не хочу. Они же твои.
Я ничего не это не отвечаю.
– Ты не против, что я смотрю? – спрашивает он мягко.
Как я могу быть против?
– Это просто фотографии, вот и все.
Наш разговор останавливается, но река продолжает нести свои воды вперед. Может, все дело попросту в темноте, но я не чувствую робости, пока сижу рядом с ним, ничего не делаю и молчу. Мне очень комфортно. Мне хорошо просто быть. Проходят минуты. А может, часы. Сложно сказать.
