В плече ощущение, словно кто-то гвоздем приколотил его к полу. Попробовав шевельнуться, я ахаю. Больно. Веки такие тяжелые, будто зашиты.
Вокруг столько шума. Люди, хаос. Мне это не нравится.
– Все хорошо. Ты в больнице, – мягко звучит рядом со мной женский голос.
Я не люблю больницы.
Боль в плече едва выносима. Остальное тело словно избили металлическим ломом или переехали тяжелым грузовиком. Я концентрируюсь на том, чтобы открыть глаза и попытаться сесть.
Я в коридоре, лежу на носилках, на которых меня, очевидно, сюда завезли, а моя одежда мокрая и холодная.
Что-то случилось… что-то серьезное, но вспомнить, что именно, не выходит.
Мне улыбается женщина крайне болезненного вида в инвалидной коляске. Под ней небольшая лужица. Ее руки дрожат.
– Никак не придут за мной. – Она сконфуженно смотрит на лужицу, потом на меня, словно я почему-то должен почувствовать отвращение.
Я хочу успокоить ее. Сказать, что она не виновата, раз никто не отвез ее в туалет, но мой голос слишком ослаб. Не в силах перебороть слабость, я опять закрываю глаза.
– Тебе лучше лежать. – Женщина пытается взять меня за руку – наверное, чтобы помочь мне удержать равновесие, – но я отшатываюсь назад из страха упасть на нее, если у меня откажут вдруг ноги.
– Я приведу кого-нибудь, чтобы вам помогли, – сквозь зубы говорю, пока пытаюсь подняться. Шевелиться так больно.
Спотыкаясь, я выхожу в коридор и прислоняюсь к стене. Иначе я бы упал.
Моя одежда такая холодная и тяжелая… Хочется сбросить ее прямо здесь, за что меня, наверное, могут арестовать, но боже, насколько мне стало бы легче. Я, кажется, перестал нормально соображать – хотя, когда мой мозг работал нормально?
Коридор приводит меня в переполненную приемную.
Меня трогают за руку, и я встревожено разворачиваюсь. Медсестра. У нее красивые глаза и короткие черные волосы, темная кожа будто бы светится.
– Ты в порядке? – спрашивает она. – Тобой кто-нибудь занимается?
– Мне надо найти одного человека. – Я едва могу говорить. Такое чувство, что от боли я вот-вот вырублюсь.
Она за локоть подводит меня к пластиковому стулу около сестринского поста.
Я морщусь – она задевает ту мою руку, которую я баюкаю у груди и которой стараюсь не шевелить.
– Дитер, – говорю я. – Мне надо узнать, что с Дитером.
