Лисы (ЛП)

Из последних сил я тяну его тело наверх.

Когда Дитер появляется на поверхности, на его обмякшем лице нет признаков жизни. Кудрявый парик исчез, теперь его голову облепляют светлые пряди его собственных тонких волос.

Сколько мы пробыли под водой?

Одной рукой обхватив его, я отчаянно бултыхаюсь, но мы все равно снова и снова уходим под воду. Наша одежда слишком тяжелая. Я плохо умею плавать, и мои силы быстро заканчиваются. От второй руки нет никакого прока – я ничего не могу ею делать. Я выдохся. У меня не осталось энергии.

Но я обязан бороться, брыкаться, я обязан выталкивать нас на поверхность и не давать утонуть. Ни о чем другом я не думаю. Я не слышу рева крови в ушах. Мое сердце бьется так сильно, что ребра болят каждый раз, когда я пытаюсь вдохнуть и откашляться от воды. Я не могу даже сфокусировать взгляд, чтобы определить, куда плыть, и каким-то образом доставить нас к берегу.

Не знаю, сколько я так барахтаюсь. Кажется, целую вечность.

Я не замечаю, как к нам подплывает шлюпка, и потому, когда чьи-то руки вытягивают Дитера из моей хватки, от шока прекращаю брыкаться и на мгновение ускользаю под воду.

Однако не глубоко – вокруг моих плеч и груди обвиваются сильные руки и, выдернув меня из воды, затаскивают в оранжевую спасательную шлюпку. Я открываю рот, пробую вскрикнуть от боли, но в моих легких нет воздуха. Меня переворачивают на бок. Из меня выплескивается вода, я кашляю, кашляю, кашляю.

Когда я перекатываюсь на спину, то вижу двоих мужчин в спасательных жилетах, которые склонились над Дитером.

Один ритмично давит ему на грудь, второй сжимает прозрачный пакет, прикрепленный к прозрачной маске, которую он держит над безжизненным лицом Дитера.

Один из мужчин, удерживая меня на месте, что-то кричит, и шлюпка, дернувшись, с ревом заводится. Она почти не подпрыгивает, разрезая поверхность воды. Несется так быстро, что все вокруг размывается.

В плече тупо пульсирует боль. Кто-то держит меня, задает мне вопросы, но с тем же успехом этот кто-то может щебетать хоть по-птичьи – я не понимаю его.

У меня не получается думать. Мозг говорит, что я в безопасности, но глаза закрываются, и я будто бы уплываю. Я плыву между явью и сном. Не чувствуя ничего.

Может, это и есть смерть? Странно, что я не испытываю печали.

Что-то дергает меня за плечо, и от боли мир опять становится четким, но всего на секунду. Меня кладут на носилки, потом заталкивают в «скорую», а потом все исчезает.

Я прихожу в себя. Я лежу.