Разве внешность – самое главное? Как же хочется, чтобы мне было наплевать.
У меня уже вовсю кружится голова. Пальцы болят, и я не знаю, сколько еще продержусь. Если отпустить Дитера и прижаться к перилам, останется ли он стоять, где стоит? Я опасаюсь, что нет. Взгляд у него дикий, а исходящая от него энергия слишком непредсказуема.
– Как ты смог просто взять и забыть его? – шепчет он.
Дашиэля? Он правда так думает?
– Я не забыл. – Я трясу головой. – Я вижу его, постоянно. – Закрываю глаза – и он там. Я говорю с ним, но он никогда мне не отвечает…
– Знаешь, я ведь тебя ненавидел, – говорит Дитер.
– И вот ты здесь и пытаешься спасти меня. Чокнуться можно.
– Не то слово, – соглашаюсь я. Я больше не могу удерживать себя в таком положении. – Почему ты никогда не говорил ему, что влюблен в него? – спрашиваю.
Стоит этим словам вылететь из моего рта, и я понимаю, что задал неверный вопрос. Дитер меняется в лице. Я физически ощущаю эмоции, исходящие от него. Он не может решить, что он чувствует: злость, боль или же полное, окончательное опустошение.
С его прибытием за нами собралась маленькая толпа. Близко никто не подходит, но теперь, когда здесь полиция, мы стали зрелищем, не отталкивающим, а притягивающим зевак.
– Давай побеседуем? – предлагает Лоренс. Его наверняка учили, как поступать в таких ситуациях, но видно, что он счастлив находиться с этой стороны ограждения не больше меня. – Только, может, на той стороне? – Лоренс кивает на тротуар.
Рот Дитера открывается, словно он хочет ответить, но тут на мосту раздается оглушительный вой полицейской машины, и мы оба вздрагиваем от шока.
Я не подозревал о том, какая быстрая у меня реакция, пока не обнаружил, что держу его чуть пониже локтя той самой рукой, которая полсекунды назад была прижата к его груди.
Мои мышцы горят – меня сейчас разорвет надвое.
– Все хорошо, – слышу я Лоренса. – Держись. Я тебя подниму.
Его голос звучит так спокойно.
– Я не хочу умирать, – хрипит Дитер. – Мне страшно. Не дай мне умереть вот так. Я не умею плавать.
