К счастью оказывается, что моему телу инструкции не нужны – моя здоровая рука сама собой ложится Мики на плечи, а пальцы руки, которой я стараюсь не шевелить, каким-то образом запутываются в его золотистых волосах.
Он сложен как птица, весь дрожащий и хрупкий.
Я еще никогда и ни с кем не был так близок. И не испытывал такой близости ни к кому.
– Не плачь, – шепчу я, пусть и не знаю, плачет ли он еще. Наверное, все дело в его теплом и влажном дыхании, овевающем мою кожу.
От этой мысли меня всего опаляет жаром.
– Нам надо тебя во что-нибудь завернуть, – говорю я тихо. Мои губы в одном дыхании от его уха. Я немного наклоняюсь, чтобы можно было зарыться в его волосы носом.
Я снимаю его со своих коленок, чтобы обмотать вокруг его ног полотенца – но главным образом, чтобы он больше не чувствовал, как я тыкаюсь в него, как железная палка. Надеясь, что Мики ничего не заметит, я засовываю руку в штаны и перед тем, как он заползает обратно ко мне на колени, каким-то образом исхитряюсь зажать свой член между бедер. Мне больно немного, но, быть может, в таком положении моя эрекция быстрей пропадет.
Мгновение Мики ерзает, потом отбрасывает полотенца.
– Все нормально, – произносит он, подняв глаза на меня. – Садись, как удобно.
– Что? – Я сглатываю.
– Я же полуголый, так что все хорошо. Мы друзья. А друзья заботятся друг о друге, ведь так?
У него такое открытое выражение на лице. Лучше бы я не знал, что он имеет в виду. Это одна из худших вещей, которые могут случиться.
– Мне нравится ощущать, как ты возбуждаешься, – шепчет он.
Мое сердце словно вываливается из груди и падает на дно океана, где в него впивается дюжина острых клешней. Я закрываю глаза и, мучительно покраснев, мечтаю исчезнуть.
– Это странно, если это успокаивает меня? – продолжает он таким тихим голосом, что я едва его слышу. Его пальцы у меня в волосах. Я открываю глаза. – Не думаю, что почувствовал бы такое с кем-то другим. Только с тобой. – Он берет в ладони мое лицо, его холодные пальцы так близко от моих шрамов.
