Мы вымыли его ступни в раковине, смыли с них засохшую кровь – оказалось, что они всего слегка поцарапаны. Я начал было перед ним извиняться, но Мики наклонился и быстро поцеловал меня в щеку, а я, когда мир вокруг покачнулся, только и смог, что ухватиться за раковину.
– Кажется, я буду скучать по этому месту. Здесь теплей, чем у меня дома, – произносит он, растирая ладони.
Мне интересно, живет ли он там вместе с Джеком, но прямо сейчас заводить речь о Джеке не хочется. Я рассеянно дотрагиваюсь до своего плеча.
Не успев подумать, я снимаю футболку. Еще одного свитера мы, как ни искали, найти не смогли, и я настоял, чтобы Мики остался в моем, ведь он так сильно замерз.
Мики видел мое лицо, так что шрамы на теле едва ли станут для него таким уж сюрпризом. И все же я не решаюсь проверить его реакцию. Я чувствую робость и неуверенность.
Когда Микины пальцы начинают помогать моим отклеивать скотч, я чуть не вздрагиваю от шока.
– Что случилось? – спрашивает он, опускаясь передо мной на колени и показывая на мое плечо.
– Как твои руки? Лучше? – спрашиваю я в свою очередь. У него теперь намного лучше получается контролировать свои пальцы. Я стараюсь смотреть не на его лицо, а на них.
Он тыкает меня своим тонким пальцем в коленку и, когда я поднимаю глаза, усмехается.
– Ты весь – одна большущая тайна. Это твоя скрытая суперспособность: заставлять людей ломать головы на твой счет. Человек-загадка.
Не сдержавшись, я улыбаюсь. Я больше не хочу казаться Мики слишком загадочным.
– Я пытался удержать одного человека от падения в реку, но мое плечо не выдержало, и мы оба упали.
– Так вот почему ты каждую ночь выходишь на улицы… ищешь людей, которых нужно спасти.
Хоть это и прозвучало как шутка, Мики не улыбается – его глаза полны эмоций, которые я не могу распознать. Мой глупый мозг нашептывает мне, что он смотрит так, будто прямо сейчас предпочел бы видеть перед собой только меня.
– И у тебя это здорово получается, – продолжает Мики. – Знаешь, я скучал по тебе, когда ты не пришел. Я типа как был уверен, что увижу тебя.
На последних словах он отворачивается. Его уши становятся розовыми. Я не представляю, почему он смутился.
Пока Мики разглаживает на моей коже плотные полосы скотча, я держу руку прижатой к себе. Скотч идет со спины до груди, так что моя рука теперь почти полностью неподвижна.
