Люби меня по-немецки

За сегодняшний вечер в моей голове произошел какой-то щелчок, сбой привычной системы, но я вдруг отчётливо увидела все минусы своего идеального мужчины и безумно рада, что не пошла у него на поводу и не согласилась съехаться. Рано, я не готова к семейной жизни. А к семейной жизни вообще или именно с ним, ответить на этот вопрос я себе так и не смогла, да и не хотела — мои мысли были заняты совсем другим:

Где носит эту грудастую вертихвостку, или, вернее, с кем её носит?..

— Ульяна Дмитриевна, вам звонит Вайсман, — и тише, — кажется, он не в духе.

— Спасибо, Альбина, где мои латы? Выхожу на тропу войны.

Помощница сочувствующе улыбается и скрывается за дверью кабинета.

Иосиф Натанович Вайсман — жуткий крохобор и проныра, ищущий миллион обходных путей, как бы вложиться в наш новый проект и урвать при этом кусок пожирнее. Вообще, умасливать инвесторов не совсем моя работа, но зная любовь стареющего казанова к красивым женщинам (а без ложной скромности, я одна из них) Артур Вяземский — предводитель холдинга «ЭмЖиЭм» в котором я тружусь уже несколько лет, сбросил этот несгибаемый балласт в виде утконосого ловеласа на мои титановые плечи.

«Улыбку пошире, юбку покороче — ты же всё сама прекрасно знаешь, Ульяна. Только пожалуйста, не перепутай улыбку с ногами. Хотя… если не будет иного выхода…».

Артур неисправим. Та ещё скотина, но скотина цепкая — именно благодаря его бульдожьей хватке наша компания растёт и процветает, собственно, как и моё жалование. И ничего, что приходится торчать в офисе двенадцать часов в сутки — в бесконечной суете время пролетает незаметно.

Подхожу к панорамному окну с шикарным видом на территорию Москва-сити и выуживаю из кармана строгого пиджака телефон. Ничего, пусто. Диана мне так и не перезвонила, хотя сообщение о том, что абонент снова в сети я получила ещё в пять утра.

Неужели она не включала телефон до пяти? Чем же можно было заниматься таким особенным столько часов к ряду? В голове назойливо крутится одна мыслишка — чем, но я категорически не хочу об этом думать.

И почему я сразу представляю плохое? Может, она читала псалмы, или готовилась к бар-мицве, или делала ещё что-нибудь совсем не напоминающее родео на немецком фашисте.

Взволновано кусаю губу и набираю номер снова. Аллилуйя — длинные гудки!

Один, три, пять, семь…

— Ульяна Дмитриевна — Вайсман, — снова появляется в дверях Альбина, красноречиво кивая на нетронутый стационарный телефон.