Люби меня по-немецки

 — Я попала в плен дико обаятельного мучачос и сегодняшнюю ночь мы провели вме-есте-е… — нараспев тянет подруга, а я вдруг ощущаю, как дамоклов меч вонзается мне в грудную клетку.

— Мучачос… Как интересно… Я его знаю? — и даже дышать перестаю ожидая ответа, но вместо него в трубке раздаётся шум сливного бочка.

— Что? Прости, я не расслышала. Чёртово пиво, литра два с половиной вчера высосала… Ух, а башка-то как кружится, святые поросята.

— Я спросила — я его знаю? — терпеливо повторяю вопрос.

— О, да, ты его знаешь и ещё как…

Незаданный следующий вопрос застревает где-то в горле, но, взяв себя в руки, всё-таки решаюсь уточнить имя.

Едва только открываю рот, как после короткого стука распахивается дверь и Альбина оповещает, что Артур созывает всех на экстренное совещание.

— Извини, мне пора бежать, — сухо бросаю в трубку и уже собираюсь было скинуть вызов, как слышу, что Диана зовёт меня вечером в бар «Бобо́» пропустить по стаканчику — читай: «я просто изнемогаю вывалить на тебя подробности ночного родео в самых мельчайших деталях».

Первая мысль — отказать, я и так не большой любитель слушать о физиологических особенностях телес того или иного её кавалера — сосиски, сардельки и прочую колбасу не сильно-то и люблю, а уж информацию о том, сколько штрафных за ночь забивает Курт и вовсе считаю малоинтересной и лишней.

«Ах ты, маленькая лгунишка!» — уличает внутренний голос, и я побеждённо крякаю, что вечером буду.

В конце концов, мы дружим с Дианой кучу лет, как-то глупо обижаться на неё за то, что она — свободная и раскрепощённая, позволила себе то, что я — прагматичная и серьёзная, никогда себе даже в безбашенные студенческие годы не позволяла. А именно — приятное времяпрепровождение в парнем, который тебе понравился, и то, что ты знаешь его всего час от силы — совсем не помеха для пары палок чая. А уж то, что он "типа как бы парень твоей лучшей подруги" — хоть и лже-парень — и вовсе гнилая отмазка для юниоров.

Хоть убей — неприятно. Глупо, эгоистично, иррационально — но неприятно и всё! Такие вот мы, женщины, собственницы.

Пока бреду к кабинету босса, почему-то вспоминаю, как лет пятнадцать назад, отдыхая с родителями в Италии, мы забрели в интернациональное кафе, где в меню, среди испанской тортильи, английского йоркширского пудинга, бразильского ватапи был и истинно немецкий шницель.