Люби меня по-немецки

 — Признаться, когда концентрация мужчины в моей жизни начинает пересекать допустимые пределы — он сразу же становится мне неинтересен. Боюсь, в этом случае будет именно так.

— Тигрёнок чрезмерно навязчив? — мне кажется, или ирония в моём голосе слишком очевидна?

— Ну, не то, чтобы чрезмерно, но он мне уже шагу не даёт ступить. Что поделаешь — запа́л, — не без гордости резюмирует Ди, заказывая юному официанту порцию маргариты.

Прошу принести ванильный латте и возвращаюсь к беседе:

— И какие у вас с ним дальнейшие планы?

— Понятия не имею, пока рано что-то говорить, я и сама не ожидала, что так всё лихо закрутится.

Всего одно свидание — и вот уже утром он признался мне в любви, представляешь? — хохочет Диана, и почему-то впервые за нашу долгую дружбу мне не хочется разделять с ней веселье.

Побеждённо признаю, что да, мне не весело, и самое в этом всём раздражающее, что для этого нет вроде бы ни одного веского повода. Ни единого! Курт мне не друг, не бывший любовник и даже не хороший знакомый, так с чего это новость о том, что моя лучшая подруга и случайный проходимец обменялись этой ночью друг с другом микрофлорой вдруг так сильно меня задевает?

У меня есть Олег, а Ди свободна как ветер, она имеет полное право спать с кем хочет!

«Но только не с немецким фриком.

Да, такой вот я самодур!», — гнусавит внутренняя брюзга и при всём желании я не хочу с ней спорить.

— Ну, вообще, если так подумать, Эндрю — парень клёвый, пожалуй, дам ему шанс, — продолжает Диана, и я словно выпархиваю из анабиоза:

— Ну да, Андрей Дроздов.

Помнишь, на первом курсе он за тобой ухлёстывал, но тогда он был в этих жутких следах от акне и с пластинками на зубах. Бр-р, — кривится подруга и принимает из рук официанта коктейль.

На лице против воли расползается дурацкая улыбка облегчения.

— Ну конечно, Андрей Дроздов! Вот я дура. А я-то уж подумала…

— А что ты подумала? — любопытно щурится Диана.

— Ну… я подумала, что у тебя было свидание с Гансом.

— Что за Ганс? Не припоминаю такого, — Ди делает щедрый глоток и выжидающе на меня смотрит.

И вот нельзя же было мне просто промолчать!

— Ну, Курт. Я о нём, — мямлю под нос и ощущаю, как на скулах расцветают два алых пятна позора.

— А-а, красавчик Курт, — расплывается в мечтательной улыбке подруга. — Он, конечно, хорош, спору нет. Вчера, после того как ты ушла, я выцепила его у входа в ресторан, попыталась подбить клинья, но продула всухую.

— Вот как? — оживляюсь.

— Ага.