Люби меня по-немецки

— Хочешь сказать, что полтора часа сюда на вот этом тащился? — тычу пальцем на переливающегося в лучах вечернего солнца дракона. — В костюме? Ты серьёзно?

— Ну ты же просила принарядиться, — снова улыбается он и откидывается спиной на шершавый ствол дерева. Видимо, заметив в моём взгляде удивление граничащее с ужасом, добавляет: — Да брось. Я его год назад в Барселоне купил, надо же было обновить.

Опытным взглядом оцениваю стоимость прикида, судя по всему, отвалил он за него прилично.

— Мне здесь нравится. Доживу до старости — непременно куплю в этих местах домик.

Если не вернусь на Родину, конечно, — скрестив руки на груди делится Курт, будто болтать о планах на будущее с незнакомым человеком посреди бескрайнего поля — это для него в порядке вещей.

Не знаю, с чего вдруг, но мне становится интересно, что он вообще делает здесь, в России. Несмотря на его ритм жизни, он не похож на большого любителя суеты. Не знаю ни одного жителя каменных джунглей, кто с таким же упоением жевал бы травинки и любовался мошкарой.

Может, зря я так с ним? Зачем сразу обнажать иголки, можно же просто попробовать быть более милой и приветливой…

Подтягиваю ноги к груди и обнимаю руками колени:

— Почему ты оставил Германию?

— Не мог взять её с собой.

— Меня депортировали из страны. Пел на площади Мариенплац русские антифашистские лозунги.

Бросаю на него нахмуренный взгляд.

— Ла-адно, — и шепотом: — я наркодиллер.

— Окей, я поняла — вести задушевные беседы было плохой идеей. И, между прочим, мне совершенно наплевать, почему ты уехал из страны, я просто пыталась вежливо поддержать разговор.

В отличие от тебя, — предпринимаю попытку подняться и ощущаю на своём бедре тёплую ладонь.

— Не психуй, амазонка, давай лучше птичек послушаем.

Сбрасываю его руку и резко оборачиваюсь:

— Какого чёрта происходит? Что тебе от меня нужно? И зачем сюда потащился? Костюм этот дурацкий нацепил!

— Дурацкий? Старик Диор сейчас в гробу перевернулся.

— Ты всегда иронизируешь, когда нечего сказать?

— Только когда кроме иронии сказать больше нечего.

В кофейных глазах плещится смех. Смех! Надо мной!

— Отлично. Общайся с белками. Адьёс, — театрально взмахиваю рукой и, спотыкаясь на кочках, совсем не грациозно бреду обратно к машине.

— У меня бензин закончился, — летит в спину.

— Помолись богу Ра, пусть напитает твой драндлулет солнечной энергией.

— Значит, богу луны, — выбираюсь, наконец, из зарослей, и, отцепив прилипший репей, хлопаю по карманам в поиске ключей.