Люби меня по-немецки

Ну, это уже ни в какие ворота!

Оборачиваюсь и вижу, как, перекинув через плечо пиджак, Курт неторопливо бредёт к машине. Вся злость, что минуту назад бурлила и выплёскивалась как закипевшее масло вмиг куда-то улетучивается. Улыбка до ушей, в тёмных волосах играют розовые лучи уходящего солнца, и вообще, он весь такой до тошноты обаятельный, что собственное поведение сразу же кажется неуместной блажью.

— Ты обронила, — удерживая двумя пальцами ключ, демонстрирует мне находку (кражу?) и, пикнув брелоком, по-хозяйски забирается на водительское сиденье.

Открыв изнутри пассажирскую дверь, кивает: — Садись. Дорогу покажешь.

— Вообще-то, это моя машина, — ворчу я, но послушно сажусь рядом. Увидев, что он собрался сделать, чересчур эмоционально вскрикиваю: — Только музыку не вклю…чай…

Поздно. По салону уже разлился трэк в исполнении Курта Рейнхарда. Вот дьявол!

— Я вот так же в школьные годы маме на найденные в кармане сигареты говорил. Не знал, что кто-то до сих пор думает, что это работает, — добродушно подмигивает Ганс и заводит мотор.

— Это и правда не моё. Это… Олег слушает.

— Да у вас вся семья от меня фанатеет. Я польщён.

— Не вся. Между прочим, отцу ты совсем не понравился, а он, знаешь ли, отлично в людях разбирается, — довольная, откидываюсь на спинку кресла. Какое счастье, когда свои косяки всегда можно на кого-то свалить.

— Не старайся, ты зловещ как Уолт Дисней. Кстати, мы уже приехали, — указываю рукой на припаркованный у ворот "дачи" Лексус отца. — Готовься, прошлая встреча была жалкой репетицией.

Ты приготовил наличные для игры в лото? Тётя Тамара разделяет тебя как липку. И да, раз ты сам напросился: будь добр, поменьше говори и побольше слушай. Никаких "котиков", "малышек" и "заек", и не вздумай распускать руки. Сидим час и уходим. А после этого — расстаёмся! Навсегда! — выпаливаю заготовленные заранее наставления и, не дожидаясь когда он откроет для меня дверь, сама выбираюсь на улицу.

Вокруг стоит такая тишь и благодать, что будь я художником, то бросила бы всё и запечатлела на холсте окружающую красоту.

Багряное небо, оранжевый диск солнца, бескрайние луга и аппетитный аромат жарящегося на мангале мяса… В животе тут же негромко заурчало.

— Как будто и не пригород Москвы, вовсе, да? Похоже на деревушку где-нибудь в Новой Зеландии, только пятнистых коров поедающих сочную траву не хватает, — раздаётся слева и так хочется ответить, «да-да, именно, ты прав!», но природная вредность не позволяет мне это сделать.