Люби меня по-немецки

Шум листвы, стрекот сверчков, треск костра — всё это словно тонет в кофейной гуще его глаз, и предательская мысль: ну, целуй же…

— Как это ми-и-ило! — тянет тётя Тамара, удерживая в руках пёструю салатницу. — Ну настоящие голубки, искры так и летают.

Тяжело дышу и с силой увожу взгляд от манящих губ напротив. Мозг как желе, колени тоже. Что это, чёрт возьми, было? Я чуть не поцеловалась с Куртом.

"И хочешь до сих пор. Проверь трусики", — мерзко хихикает мысленная Диана, и я готова сгореть от стыда, потому что она права.

Олег. Нужно срочно позвонить Олегу, сейчас же! А лучше уехать. Из этой усадьбы, из Москвы, России. Подальше от него. Волна напалма не так опасна, как его близость.

— Молодёжь — к столу, — зазывает дядя Яша из беседки, и мы с Гансом как два бионических робота синхронно шагаем на зов.

Приходит папа с решёткой полной сочного мяса, тётя Тамара суетливо раскладывает закуски, мама возится со стопкой салфеток, а дед, которого я только замечаю, подливает себе из графина сливовой наливки.

— А вот и я, заждались? — в беседку заходит Вика, и, судя по сбивающей с ног удушающей волне мускуса и чайной розы, сестра ненароком угодила в ведро немыслимо вонючих духов.

Окидываю взглядом фигуру малышки. Сколько ей там? Восемнадцать? Судя по размеру декольте — не менее двадцати одного. А в купе с алой помадой и макияжем смоки — все тридцать.

— Мамуль, можно я здесь сяду? — щебечет сестричка и плюхается на место рядом с Куртом, "случайно" задевая его бедро обтянутым красным лоскутком ткани задоорешком.

Мне кажется или подросшая детка подбивает свои грудастые клинья к моему жениху? Ну, не моему, конечно, но она-то думает, что к моему!

— Милая, тебе не кажется, что ты оделась немного… откровенно, — хмурится тётя Тамара, и я прямо-таки выдыхаю: значит, во мне говорила не ревность, а действительно здравый смысл.

— Откровенно? Разве? Честно говоря, накинула первое попавшееся, — хлопает густо накрашенными ресницами Вика и так елейно: — Вы не передадите мне корзину с булочками, Олег?

Точно подбивает. Вот маленькая хищница, от кого только набралась!

Глупо, конечно, но я ощущаю колючий укол ревности. Пусть Ганс и не мой парень, но сегодня фиктивно мой, это же недопустимо вести себя так… развязно. Всё-таки мы сёстры.