Люби меня по-немецки

Никогда прежде не видела его таким взвинченным, что это на него только в обществе Рейнхарда находит?

— А смотрите, что у меня тут е-есть, — пьяненько тянет дядя Яша и через мгновение гостиную заполняют скрипучие звуки танго.

Старый граммофон — главная гордость дядюшки, на каждой вечеринке он неизменно ставит раритетные пластинки, заставляя всех отплясывать под Муслима Магомаева или допотопную "американьщину".

— Музыка моей юности, вам нравится ретро, Олег? — покачиваясь в такт мелодии раскраснелся дядя Яша.

— Просто обожаю.

Как раз пора растрясти брокколи. Потанцуем? — Курт поднимается и протягивает мне ладонь. Выбора нет: под умильное улюлюканье родных неохотно встаю следом и позволяю вывести себя на самый центр гостиной.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть — ноги отдавлю, — сквозь улыбку шиплю своему напарнику и громко охаю, когда он виртуозно подхватывает меня рукой за поясницу, и наклоняет назад так низко, что я вынуждена поднять правую ногу.

— Если ты не знала, то я отлично танцую, — он возвращает меня на место и прижимает к себе так тесно, что я ощущаю как бьётся его сердце.

А ещё этот умопомрачительный аромат…

Грациозно развернувшись, вытягиваем перед собой сцепленные замко́м руки и синхронно поворачиваем голову влево.

— Отлично танцуешь? Значит, ничего не мешает. Нашёл чем хвастаться.

— Это ты о чём? — уголком губ спрашивает он и делает резкий выпад вперёд, затем так же порывисто возвращаясь на исходную.

— Знаешь же русскую поговорку, что плохому танцору всегда мешают…

— А так? — он вдавливает меня к себе настолько сильно, что я ощущаю теперь не только биение его сердца.

Упс. Кажется, я поторопилась с выводами. Очень сильно поторопилась.

Задыхаясь от умопомрачительной близости, кряхчу:

— Пусти, ты мне рёбра сломаешь.

— Ничего, твой папа-костоправ тебя быстро починит.

— Мой папа — хирург, лучший в Москве, — добавляю не без гордости, и снова доверчиво падаю на его согнутую в локте руку.

Пока мы, препираясь, кружимся по гостиной, краем глаза замечаю обращённые на нас взгляды: мама едва не утирает платочком слёзы умиления; Вика, потягивая джин-тоник, выдавая его за сок, зло смотрит на нас поверх стакана, а отец демонстративно отвернулся, рассматривая дядину коллекцию пивных крышек.

Но сейчас папа и его бзики волнуют меня меньше всего. Мне так легко, так хорошо, словно я глотнула галлон морфия и пребываю сейчас в полубессознательной эйфории.

Должна признаться, танцует Курт действительно божественно, словно всю жизнь этому посвятил.