Люби меня по-немецки

Как тебе такое в голову пришло — сватать меня за плешивого ботаника?

— Илья — молодой и перспективный акушер-гениколог! Да к нему очередь на полгода вперёд!

— То есть, ты всё продумал и решил устроить для меня безлимит? Час от часу не легче! — откидываюсь на спинку дивана и громко пыхчу через нос. — И чем тебе не угодил Олег? Маме он понравился.

— Я люблю нашу маму, но она совершенно не разбирается в людях.

— Но когда-то она выбрала тебя.

— И это было её единственное точное попадание, — папа тоже не намерен сдаваться.

Диаспора Кароль вообще упёртая донельзя. — Этот твой, — запинается, — молодой человек что-то темнит. Определённо что-то не договариват. Я звонил в Кембридж, да, не поленился поднять свои заграничные связи, никакой Олег Шмель там никогда не учился. Вернее, был один в семьдесят шестом году, но вряд ли это он. А ещё там никогда не преподавал профессор по имени Джонсон. Зато я навёл справки и выяснил, что в Москве действительно есть практикующий адвокат Шмель и возраст идеально совпадает. Понимаешь, к чему я клоню?

Ну и кашу я заварила! Но, главное, продолжать держать хорошую мину.

— К тому, что этот твой псевдо-Олег Шмель — проходимец, который зачем-то скрывается под чужим именем порядочного человека! По-хорошему, на него нужно заявить куда следует!

— А вот это уже ни в какие ворота! — вскакиваю с дивана и уверенно направляюсь на выход. — Ладно, я проглотила твоё тотальное ко мне недоверие, простила, что ты не поддерживаешь мой выбор, но ковыряться в моей личной жизни копая подноготную мужчин, с которыми я сплю — это перебор!

— Пойми, всё это для твоего же блага! — встаёт следом отец.

 — Я волнуюсь за тебя, не хочу, чтобы ты угодила в лапы афериста! Да у него же на лице написано, что он иммигрант. Хочет обосноваться за твой счёт в Москве, получить столичную прописку. А почему он сбежал из своей страны — вопрос открытый, но это я тоже скоро выясню, — папа оглядывается на дверь кухни и понижает тон: — Надо его депортировать из страны, Ульяна, плохо пахнет эта вся история, нутром чую. Я могу позвонить в куда нужно и уже завтра его под белые ручки и…

— Пожалуй, это мне пора депортироваться из этого дома, — срываю с крючка у входа свою куртку.

— Доченька, ты куда? А ужин? — в гостиной нарисовывается мама, с дымящейся уткой на красивом блюде.

— Ешьте без меня. Аппетит пропал.

— Не стоит волноваться, Илюш, я сама принесу.

— Ты пока проходи, располагайся.