Люби меня по-немецки

Выбираюсь из машины и спешно преодолеваю расстояние до подъезда — дождь ещё не прекратился, не хочется выглядеть драной кошкой.

Не слишком грациозно — кое-где даже перешагивая через ступеньку — добегаю до двери под номером 39 и, переведя дух, давлю на дверной звонок.

Секунда, две, пятнадцать… Тишина.

Жму ещё раз и прислушиваюсь — за стеной отчётливо разносятся дребезжащие трели.

Может, он ещё не вернулся и его просто нет дома? Ох, чёрт, как же глупо! Подождать тут или вернуться в машину?

Хотя топтаться здесь, словно я малолетняя фанатка у двери кумира, совсем несолидно.

В раздумьях прислоняюсь бедром к двери и та с тихим скрипом открывается. Вздрагиваю и осторожно заглядываю внутрь: в комнате царит полумрак, слышится плеск воды. Ого, он что, в ду́ше, что ли?

Фантазия быстро рисует мне его обнажённое тело в пенных разводах, стекающие по рельефной груди горячие струи… и я от чего-то нервно сглатываю.

Полторы недели назад. Я делала эпиляцию полторы недели назад. Так что если чаепитие затянется препятствий никаких.

Сняв туфли, беру их в руки и тихо проскальзываю в дом. Зачем разулась? Вопрос сложный. Может, за тем, чтобы он не услышал, как я вошла и дать себе фору на раздумья — а не поздно ли капитулировать?

Но раздумывать долго не пришлось — дверь ванной открывается, обрывая на корню мои мятежные мысли о голом Курте.

Я стою, прижав к груди любимые лаковые лодочки и, онемев, смотрю в пару невероятно красивых жгучих глаз.

Только вот глаза эти — женские.

Девушка, с намотанным полотенцем вместо халата и рассыпанными по плечам чёрными волосами, с не меньшим удивлением смотрит на меня в ответ.

Боже, какая же она красивая… Настолько красивая, что дыхание сбилось.

Да на её фоне моя — две поникших паруса в полный штиль.

Ну, конечно, как можно было быть такой беспросветно глупой! У него есть девушка. Настоящая модель. Сочная, яркая, молодая. Молодая настолько, что вчера ещё питалась на молочной кухне.

Рейнхард, сукин ты сын. Ладно я, ужаленная уже жизнью — переживу.