Любимая наша

И на пару минут между нами повисает задумчивое молчание. Пожалуй, мы впервые за десятилетия нашего знакомства говорим вот так, не пытаясь уколоть друг друга, не бросаясь обвинениями. Даже за эти долгие нестерпимые четыре месяца, когда нам пришлось вынужденно объединиться и действовать сообща ради общей цели, мы лишь обменивались сухими сведениями и результатами предпринимаемых усилий.

Для близнецов я всегда был врагом и соперником. Особенно для Са-оира. Признаю, небезосновательно. Но всё же.

− Ты говоришь, что спрашивал у Абсолюта, где тебе искать предначертанную.

Так это правда, что полный свод клятв связывает Гласа даже в этом вопросе? – вдруг задаёт он совершенно неожиданный вопрос.

− Правда, − киваю не особо охотно.

− И даже зная, что не имеешь такого права, ты всё равно пялился на нашу супругу? – теперь голос Са-оира буквально сочится ядом. – Всё равно пытался подобраться к ней? Так сильно хотелось досадить нам с братом, что даже риск навлечь на себя гнев Абсолюта тебя не останавливал?

Ну конечно, что ещё он мог подумать.

− Представь себе, что не всё вертится вокруг ваших драгоценных персон, − смотрю на двоюродного брата снисходительно. С удовлетворением отмечая, как темнеет от гнева его лицо. Всегда приятно уязвить извечного соперника.

Однако сейчас, когда наконец пришло время диалога, я понимаю, что этого мало. И что именно мне придётся первым сделать шаг навстречу, раскрыть свои мотивы и намерения. Объяснить происходящее. Потому что иначе конфликт никуда не денется, и эта ситуация никогда не разрешится.

Подозреваю, что и Лину мы не найдём, пока не сможем преодолеть неприятие друг друга. Уж Абсолют постарается.

– Я смотрел и пытался, потому что не мог не смотреть и не пытаться, − невесело усмехаюсь. − Она стала моей одержимостью. Лина сразу привлекла моё внимание, заинтриговала. Признаю, во многом потому, что я видел, как вы с А-атоном на неё реагируете, какая она с вами. Мне захотелось того же. Кому бы не захотелось такой преданности и нежности, такой страсти? Чем больше я смотрел, чем больше узнавал её, тем сильнее погружался в свою одержимость.

Тем чётче понимал, насколько она особенная. Запретная, но такая невыносимо притягательная. А потом была та встреча, наш с ней первый полноценный разговор, её видение, и я начал осознавать. Сначала, конечно, подумал, что это обман, уловка. Что Абсолют так испытывает меня, посылая искушение. Поэтому и принял решение спросить у него о предначертанной.

Я до сих пор помню каждое мгновение того дня.