Любимая наша

Разве я этого стою? И зачем мне это? Даже представить страшно. Снова становиться жертвой вашей ревности друг к другу, подвергаться обвинениям, что с кем-то я испытала больше, или меньше удовольствия. С кем-то спала лишний раз. На кого-то смотрела дольше. Кому-то улыбаюсь чаще. Кому-то родила сына, а кому-то дочь… список моих возможных прегрешений в таком вот союзе с тремя собственниками просто бесконечный. Знать, что из-за меня всем плохо. А потом вам станет одной меня мало. И у вас появятся любовницы. А у меня даже не будет морального права обижаться на вас из-за этого.

Ведь у меня же целых три мужа и по большому счёту я ни одному из вас не верна и изменяю с остальными двумя. Нет уж, увольте. Я предпочитаю быть одна и не становиться больше причиной раздора. Думаю, для всех будет идеальным вариантом, если вы меня поселите в каком-то отдалённом домике, где я буду заниматься воспитанием мальчиков, а вы сможете наведываться к ним столько, сколько пожелаете. И каждый будет жить своей жизнью.

Довольно исчерпывающий ответ.

И приходится признать, что её опасения небезосновательны. Несмотря на соглашение и перемирие никто из нас пока не имеет реального представления, как сделать этот союз жизнеспособным и не травматичным для Лины в эмоциональном плане.

Это будет сложно. Но результат того стоит.

− Ты сильно недооцениваешь свою значимость, Лина. А как же красноволосая девочка, которую ты видела в одном из своих видений? Как она появится, если уйдёшь от нас троих? – напоминаю супруге. Серебристые глаза вмиг удивлённо расширяются, когда она вспоминает, с губ срывается прерывистый вздох.

Как же хочется наплевать на всё, сгрести дерзкую упрямицу в охапку, смять эти уста своими, ощутить вновь её вкус, её страсть и нежность… Но нет, если поддамся своим желаниям сейчас, ничего кроме сопротивления, опустошения и горечи не получу. Я уже один раз взял её почти против воли. Это обернулось месяцами агонии.

− Какая красноволосая девочка? – вдруг раздаётся от входа удивлённый голос жреца.

Ну конечно. Разве мог он не явиться в такой подходящий момент?

− Лина, расскажешь? Думаю, это твоё право, − передаю слово растерянной супруге.

Она уже открывает рот, следуя врождённой податливости, но тут же упрямо захлопывает обратно. Окидывает нас всех пылающим возмущённым взглядом. И эта непокорность по неведомым причинам делает её ещё желанней.

− Нет, не расскажу, − отворачивается. И как-то совсем обречённо интересуется: − Могу я побыть одна?

Мы с братом молча переглядываемся.