Любимый незнакомец

– И как вам кажется, что я чувствую прямо сейчас? – спросил он.

– Не знаю. Я еще не оправилась после того, как держала в руках вашу майку. Я прижимала ее к лицу минут пять и только потом сложила и принесла вам, – призналась она. – Вы сердитесь на меня?

– Как я могу сердиться? – прошептал он.

– Не заставляйте меня упрашивать вас, Майкл. Поцелуйте меня.

– Во что мне обойдется это счастье? – спросил он, хотя этот вопрос и не был обращен к Дани.

– Быть может, оно лишь отнимет у вас толику сна. – Она тревожно сглотнула, словно сказала что-то слишком уж смелое.

 – Или… быть может, вы за него уже заплатили.

– Быть может, и так.

И тогда он поцеловал ее, отшвырнув прочь все тревоги так яростно, что они послушно растаяли, и в миг, когда его губы прижались к ее губам, его разум был совершенно спокоен. Ее рот был мягким, но совсем неподвижным, она чуть дышала, словно не зная, что делать. Он вдруг вспомнил, что она молода, а он стар, что она сладость, а он соль, что она невинна, а он… совсем нет.

Она обхватила его руками за шею, и притянула к себе, и подняла к нему навстречу лицо, и тогда его внутренний диалог обратился в далекий шум волн, набегающих на песок.

Он забыл о том, что должен судить, защищаться, и просто наслаждался тем, что было с ним здесь и сейчас. В ее неопытности не чувствовалось и тени сомнения, и ее страстность захватила его, наполнила восторгом, сделала его бестелесным. Он словно парил в воздухе и, проплывая мимо нее, обнял ее за талию, прижал к груди, ощутил ее тяжесть всем своим телом. Он не привык закрывать глаза, когда целовался с женщиной, но теперь его веки отяжелели, а в сердце поселилась такая легкость, что он не сумел бы раскрыть глаза, даже если бы попытался.

Он целовал ее, пока у обоих в легких не кончился воздух, а щеки не раскраснелись, и, вдохнув, целовал снова и снова, и снова чувствовал себя как мальчишка, который бросал камушки в окно Айрин и ждал, чтобы та украдкой выскользнула из дома и подарила ему поцелуй при свете луны. Но то было слишком давно, а теперь у него в объятиях и в сердце была другая, новая женщина.

Ее вкус заполнял его рот до краев, ее тело заставляло мечтать о медленном восхождении туда, откуда уже нельзя было повернуть вспять.

– Дани, почему я? – спросил он чуть не с отчаянием. Он знал, о чем думает сам, но совершенно не мог представить себе ее мыслей.

Ее губы розовели, как мякоть арбуза, а щеки, натертые о его шершавую кожу, горели. Она изумленно мотнула головой.

– Бог ты мой, ну мы и пара.