Любимый незнакомец

Поднявшись из-за стола, он сунул в рот мятный леденец из конфетницы, которую принесла ему Дани. С тех пор как он признался, что любит сладкое, она постоянно пополняла его запасы конфет.

Мятные леденцы тоже успокаивали.

Все утро он провел, изучая отчет коронера и составляя список того, что знал о последней жертве Безумного Мясника. Отчет опубликовали накануне, поздно вечером. В графе «официальная причина смерти» по-прежнему стоял прочерк, но в качестве вероятной причины указывалось ранение шеи, сопровождавшееся обширной кровопотерей, – иными словами, обезглавливание.

В понедельник под мостом на Западной Третьей улице из реки выловили джутовый мешок. На мешке значилось: «Картофель Уил-Брэнд», город Бангор, штат Мэн. Целых сто фунтов картофеля. Но мешок соврал: весил он вовсе не сто фунтов, да и картофеля в нем не было. В нем лежали две половины расчлененного женского туловища, бедро и ступня левой ноги, той самой, которую выловили в апреле.

Его вдруг осенило. Раньше он об этом даже не думал.

Многие жертвы – или части их тел – находили в мешках из джута. Дани ни разу не касалась этих мешков. Если она могла что-то прочесть по одежде из кожи, то наверняка могла что-то увидеть на джутовой материи. Правда, некоторые мешки долгое время пролежали в воде, а значит, прочесть их будет сложнее. Вряд ли они расскажут о жертвах, но вполне могут подсказать хоть что-нибудь об убийце.

Из коридора снова послышались шаги Дани, на этот раз быстрые, суматошные, от прачечной к его комнате, словно он силой собственных мыслей вызвал ее к себе.

Она трижды быстро стукнула в его дверь.

Он заставил себя отвлечься от нестерпимой жажды увидеть ее. Жаркое, сладкое желание разливалось по его телу, но он усмирил свое сердце и постарался собраться. После бала в больнице он вел себя осторожно. Или, по крайней мере, старался. Воскресная месса, морг и работа помогали ему держать себя в рамках приличия.

– Майкл? – Приглушенный дверью голос прозвучал так, словно она задыхалась от нетерпения.

– Входите, я здесь. – Он отметил, что произнес эти слова неприветливым тоном. Но лучше так, чем возбужденно. Она нерешительно просунула голову в дверь.

– Я не вовремя? – Она и правда едва переводила дыхание.

Он сунул руки в карманы и помотал головой:

– Нет, Дани. Прошу вас.

Щелкнув замком, она заперла за собой дверь и привалилась к ней. Комната наполнилась запахами отбеливателя и мыльной стружки: Дани держала в руках аккуратную стопку его постиранных маек.