Любимый незнакомец

И все же она совершенно не сомневалась в том, что чувствовала, держа в руках пальто Фрэнсиса Суини.

Майкл ей верил. И Элиот Несс тоже верил. Но никто ничего не сделал, чтобы привлечь убийцу к ответу. Быть может, никто и не мог ничего с ним поделать. Но разве он остановится? Если его не уничтожить… разве он когда-нибудь остановится?

Мэлоуна откомандировали тайно собирать информацию на крупном сталелитейном заводе. Он работал в цеху, в грубом комбинезоне и в кепке, и на собственном опыте мог оценить мощность завода и условия труда.

Компания-владелец недавно получила от государства крупную сумму, но деньги явно не добрались ни до производства, ни до карманов рабочих. Они текли куда-то еще, и Айри прекрасно понимал, в чьих карманах их нужно искать, но не собирался возбуждать дело – оно бы здорово затянулось, – а хотел лишь заткнуть дыру и тем самым решить проблему.

Мэлоун был признателен за то, что работа ему досталась тяжелая. Так у него не оставалось времени на раздумья.

Он поздно ложился, рано вставал и не успевал ни думать, ни составлять списки причин, по которым ему следовало считать себя идиотом.

Он стал еще мрачнее, чем прежде.

Молли тревожилась, что он работает так близко от дома, но он успокоил ее теми же словами, которыми его успокоил Айри. Люди, которые знали его как Майкла Лепито, не были с ним близко знакомы и уж точно не могли оказаться рядом с ним на сталелитейном заводе.

Он позвонил Дани всего однажды. Так было лучше. Но он то и дело дописывал в своих письмах к ней все новые и новые строчки, не говоря ни о чем конкретном. О работе он ей писать не мог.

Как-то раз в августе, воскресным днем, после мессы, он оказался перед кинотеатром. Он стоял, сунув руки в карманы, и смотрел на окошко билетной кассы. Только что вышел новый цветной кинофильм с Эрролом Флинном. «Робин Гуд». Ровно то, что нужно Америке в период депрессии, длившийся уже почти десять лет: Робин Гуд, разбойник, который отбирает деньги у богачей и раздает неимущим.

Эта идея всегда приходилась по душе беднякам, а раз теперь бедняками были практически все, то и фильм должен был понравиться всем. Кино он любил – по той же причине, по которой, как он считал, его любят все люди без исключений. Это прекрасная возможность на пару часов убежать от себя.

Он купил билет, но убежать от себя не сумел.