Любимый незнакомец

Почти весь фильм он просидел, погрузившись в тоскливые мысли, сцепив на коленях руки, вспоминая яичницу, и тосты с джемом, и то, как Дани радовалась вылазке в центр города, проигрывая в голове их разговор о системах, программах, достоинстве и неравенстве. Дани бы понравился «Робин Гуд».

Он ушел, прежде чем закончился фильм, и бесцельно бродил по улицам, не желая нигде задерживаться, а когда вернулся в дом к Молли, то схватил телефонную трубку, отчаянно желая услышать Дани. Пока оператор соединял его, он не смел даже дышать, а когда услышал ее далекий голос, произнесший «Алло», то едва не лишился чувств.

– Дани. Это Мэлоун. У вас все в порядке? – отрывисто бросил он.

– Как Ленка и Зузана?

– У них все хорошо. Ленка пытается читать ваши письма, а Зузана делает вид, что забыла, как вас зовут, но у них все в порядке.

Услышав это, он улыбнулся, но потом заметил в зеркале свое отражение и понял, что на лице у него нет и тени улыбки. Губы его были по-прежнему сжаты, глаза глядели так же безрадостно.

– Вы спите? Едите? Вы хоть изредка улыбаетесь? – спросила она.

– Не так часто, как в Кливленде. – Как же сладко ему спалось в ее старой комнате. – Но я сильно занят. Приходится спать, когда есть возможность, иначе никак.

Они проговорили еще с минуту, по-прежнему ни о чем, а потом он заставил себя попрощаться. Повесив трубку, он отправился в кухню – он забыл, когда в последний раз хоть что-нибудь ел. За столом сидела его сестра.

– Это была Даниела? – спросила она.

Он хмуро взглянул на нее:

– Почему все мои женщины шпионят за мной?

Он сел за стол и уронил голову на руки.

Он страшно устал и не был готов играть с Молли в игры. Она всегда умела прочесть его как открытую книгу. Ей даже не нужно было для этого касаться его чертовых тряпок.

– Как ты узнала про Дани? – пробормотал он.

– Я позвонила Элиоту.

– Ты позвонила Элиоту, – равнодушно повторил он. – Почему все звонят Элиоту?

– Потому что он твой единственный друг, – парировала она. – И в Кливленде ты оказался из-за него.

Он явился сюда, ты помчался туда, а когда вернулся, то выглядел так, словно тебя там искромсал Безумный Мясник. И теперь ты все пытаешься сшить себя из кусочков. Майкл Фрэнсис, ты сам себя мучишь. И ради чего? Ради кого?

– Молли, я скоро закончу свою работу. И оставлю тебя в покое.

– Да не хочу я, чтобы ты оставил меня в покое! Я хочу знать, почему ты здесь, хотя и слепому ясно, что тебе нужно в Кливленд.

– В Кливленд сейчас никому не нужно.