Любить нельзя

К тому же растаявший вчера снег замерз и теперь Москва представляла собой как минимум каток, а как максимум – самую настоящую ледовую арену.

– Даже если и плохая, уже поздно разворачиваться назад, – пожала плечами я. – Едем дальше.

– Ты права, – по его губам скользнула кривая ухмылка. – Ну что ж, домой так домой.

Вчера ночью я долго не могла заснуть и ворочалась в кровати. Тогда и возникла мысль, что, может, Марку стоит побывать в квартире своей матери? Просто… Папа неправильно поступал, не давая ему доступ в нее.

Эгоистично. Брат ведь скучает по маме, как и я по своей. И ему, как и мне, наверняка не хватает ее присутствия. Так что, с утра немного покопавшись в отцовском сейфе, я поставила перед Мариком ключи и предложила потратить воскресенье с пользой: съездить в ту квартиру. Брат молча покрутил в руках брелок, сжал в руках и со странным выражением лица разглядывал связку. Конечно, он сначала отказался, однако я сумела не только поменять его решение, но и уговорила взять меня с собой. Мне безумно хотелось увидеть воочию его прошлую жизнь и немного приоткрыть завесу тайн, что Марик хранит в себе и защищает надежнее дракона. Может, в месте, где он провел свое детство, есть ответы на мои вопросы? Например, почему же его мама умерла? Откуда у него шрам на ребре? И как родились его кошмары, которые снятся ему до сих пор?

Нужная улица находилась на отшибе города. Криминальный район, недостроенный жилой комплекс и заброшенная когда-то давно школа – вот что окружало низенький четырехэтажный дом с разрисованными стенами.

Его местоположение было очень неудачным, потому что тень от рядом стоящих домов падала так, что он просто погружался во тьму. Мрачно, сыро и как-то… Не очень. Почти нет деревьев, от детской площадки лишь одно слово, потому что вряд ли можно кататься на подверженном коррозией металле, который и горкой назвать сложно, про покосившиеся качели, издающие жалобный скрип, лучше не вспоминать.

– А здесь всегда так… – заметив двух пьяных мужиков, плетущихся в нашу сторону, сглотнула и прижалась к Марику, – мрачно?

– Почти, – он переплел мои пальцы со своими, а затем задвинул меня за свою спину, тем самым скрывая от подошедшей алкашни.

– Есть двадцать рублей, пацан? – еле выговаривая слова, прохрипел первый. Небритый, с длинными нечесанными лохмами на голове и с жутким перегаром.

– Нет, – холодно ответил Марк.

– Ик! А десять? – подключился второй мужик. Он выглядел не лучше, запах от него шел тоже не самый приятный. – Не будь жмотом, парень.