Любить нельзя

– Да-да, – снова первый. – Красивые цыпочки не любят жмотяг.

"Красивые цыпочки"? Серьёзно? Я еле сдержала смешок.

– А если поиска… ик! Поискать? – не сдавался первый.

Марк демонстративно хрустнул костяшками и повел плечом, разминяя мышцы. Пьяницы мгновенно отступили и примирительно пробормотали:

– Нет, так нет, брат.

– Да, мы понятливые. Кризис, все такое.

И они, продолжая сетовать на тяжелое экономическое положение страны, пошли прошли прочь. Мы с Марком проводили их взглядом, и я первая нарушила вновь воцарившуюся тишину:

– Идем? Нам в какой подъезд?

– Стоп, – его голос звучал решительно.

 – Ни в какой. Было плохой идеей сюда идти, особенно с тобой. Возвращаемся.

Что?! Я сюда тащилась почти два часа, чтобы просто уйти? Черта с два!

– Марик, ты перегибаешь палку! – возмущенно прошипела и вырвала из плена его пальцев свою ладонь. – Или ты прекращаешь так себя вести со мной, или…

Что "или", не договорила. Застыла, огромными от изумления глазами рассматривая тощего мужичка с жидкими темными волосами.

Он, не замечая меня, несся вперед, спрятав руки в карманы и очень знакомо переставляя ноги – мыски его ботинков при ходьбе смотрели немного вовнутрь, а не вперед или в сторону.

– Или что? – мрачно уточнил Марк.

Когда-то я обещала себе его найти, но сейчас растерялась. Даже если пойду за ним и смогу прижать к стенке, что я ему скажу? Верни мне цепочку с крестиком, которую украл шесть лет назад? Сомневаюсь, что он все это время ее хранил и пыль протирал, а не продал по дешевке в тот же день.

– Полина? – позвал брат.

Я не ответила. Следила за ублюдком, который, воровато осмотревшись, хотел было спуститься в подвал дома, но вдруг тоже увидел меня. Узнал. Его некрасивое, похожее на крысиную морду, лицо вытянулось, а тонкие губы растянулись в ухмылке. Тварь. Мерзкая, мелочная тварь. Я думала, он устыдиться или испугается, но нет, лишь скривил рот. Ублюдок.

– Да что там такое?! – Марик проследил за моим взглядом.

Мужик мгновенно перестал скалиться и отчего-то бросился бежать, совсем забыв про изначальную цель.

Он испугался… Марка?

– Ты с ним знакома, Полина? – лицо брата будто окаменело. Скулы обозначились еще сильнее, желваки "заходили" под кожей, а зелень его глаз обжигала едким холодом.

– Можно и так сказать, – чуть нахмурившись, кивнула. Реакция парня меня несколько озадачила. – Он украл у меня мамин золотой крестик. Ну, и забрал на память прядь волос, – машинально потрогала через шапку голову, поморщилась.