Люблю и ненавижу

– Что-то случилось, Джеймс? – брякнул Сид.

– Тогда посмотри, что мы придумали…

Джеймс чувствовал, что еще чуть-чуть и он сорвется. И еще она смотрит своими глазищами, как будто всю душу выворачивает наизнанку.

– В другой раз, – выдавил из себя Джеймс.

Воцарилась неловкая тишина. Все чувствовали себя неудобно, но никто не находил достаточно сил, чтобы заговорить. Наконец Элис мельком взглянула на наручные часики.

– Пора обедать, – напомнила она. – Мы собирались в итальянский ресторанчик…

Это «мы» неприятно резануло ухо Джеймса.

– Ах, да. – лицо Сида радостно озарилось. – Ты с нами, Джеймс?

Джеймс отрицательно покачал головой.

– Слишком много дел. Идите без меня.

Они вместе вышли и вместе спустились на лифте. Джеймс проводил их до дверей, сказав, что ему нужно переговорить с охранником. Ни Сид, ни Элис не стали указывать ему на то, что это можно было бы сделать по телефону.

Сид и Элис быстро пошли к автомобильной стоянке, а Джеймс остановился в дверях и смотрел им вслед.

Господи, какая из них ужасная пара, злился он про себя. Сид слишком высок и худ для нее. Как смешно он ставит ноги. Неужели Элис не видит этого?

Джеймс осекся. Что он думает о своем лучшем друге? Что с ним происходит?

Неужели я просто-напросто ревную ее?

На следующий день Джеймс не пошел на работу. Он сказался больным и уехал в загородный дом к родителям. Надо было повидаться с матерью, он безумно долго не видел ее, а заодно разобраться в собственных чувствах.

Элизабет была счастлива, когда приехал сын. Джеймс не баловал ее своими визитами, а после смерти Ланы она так волновалась за него. Вот и сейчас ее материнское сердце обливалось кровью – Джеймс приехал уставший, измотанный, с синяками под глазами. Элизабет не задавала вопросов. Если ему захочется поговорить с ней, он сделает это без лишних расспросов. Ее мальчику уже тридцать восемь, но он по-прежнему расценивает заботу матери как вмешательство в его жизнь.

Уют и безмятежность родительского дома как всегда успокаивающе подействовали на Джеймса. Казалось, никакие беды и печали не могут проникнуть за эти высокие стены. После обеда мать и сын отправились на прогулку. Листья приятно шуршали под ногами, и Джеймс вдруг заговорил о том, о чем молчал с дня смерти Ланы.

– Мама, как ты думаешь, я очень несправедливо относился к ней?

Элизабет сразу поняла, о ком речь.