Люблю и ненавижу

Холодный ветер дул ему в лицо.

– Ты права, мама, – наконец сказал он. – Я уже достаточно наказал себя…

Элизабет подумала, что она ослышалась.

– Я не виноват в том, что случилось с Ланой, – продолжал Джеймс окрепшим голосом. – Я снова хочу жить, понимаешь, жить!

Он раскинул руки в стороны и зажмурил глаза, подставляя лицо порывам ветра. Элизабет, меньше всего ожидавшая подобного поворота, не могла поверить собственным ушам и глазам. Внезапная догадка пришла ей в голову. Она осторожно дотронулась до плеча сына.

– Скажи мне, Джеймс, как ее зовут?

Вечером Джеймс возвратился в город. Элизабет не упрашивала его остаться подольше. Она понимала, что сын выговорился и успокоился, и теперь его как никогда тянет к той неведомой Элис.

Джеймс собирался поехать сразу домой, но проезжая мимо офиса своей компании, передумал. Часы показывали без пятнадцати восемь, и все служащие уже должны быть дома, но почему бы ему не заглянуть на работу? Все равно его ждет пустая квартира и портрет Ланы в гостиной.

Сегодня же сниму его, пообещал себе Джеймс, поднимаясь по ступенькам здания.

Если ночные охранники и были удивлены, увидев Джеймса, то они ничем не показали этого. Он сел в лифт и нажал на кнопку. Только когда открылись двери, Джеймс понял, что приехал не к себе, а на этаж, где находился кабинет Сида Барнета.

Почему бы и нет? – спросил себя Джеймс. Я просто побуду немного в приемной, посижу за ее столом, полистаю эту ужасную книжку. И сразу уйду…

Джеймс подошел к приемной, взялся за ручку и замер на месте.

Сквозь дверную щель пробивался свет, слышалась негромкая медленная музыка. У него засосало под ложечкой. Кажется, он не вовремя. Лучше всего было развернуться и тихо уйти, но Джеймс уже был над собой не властен. Он должен знать, что происходит.

Он повернул ручку и открыл дверь. Приемная перед кабинетом Сида была залита светом. Была включена даже настольная лампа на столе Элис. На полу стоял маленький магнитофон, из которого лилась печальная медленная мелодия.

Сама Элис в красивом черном платье самозабвенно кружилась по комнате.

Джеймс остолбенел. Он смотрел на танцующую девушку и не мог произнести ни слова. Вдруг его неподвижная фигура привлекла внимание Элис. Она остановилась и прижала ладони к щекам.

Она никогда не была такой красивой, отрешенно подумал Джеймс. Волосы Элис были собраны на затылке в тугой пучок, платье облегало ее фигурку, оставляя плечи открытыми.