Вот теперь, когда ты проснулась, мы заварим секретную кашу для цыплят, секретно отварим грибы, чтоб вечерком их осталось бросить на сковородку и обжарить с лучком. Как грибы закипят, приступим к секретному приготовлению мороженого! — Здорово! — отстранившись от Любы, кивнула дочка, и застыла задумавшись, — А у нас же нет, этих… сливов! Юрий шагнул к Маше, поднял её на руки. — Машунь, у нас же секретный рецепт, безо всяких сливок. Нужны только яйца, сахар и молоко. Мама твоя с нами поделилась секретом. — Тогда, хорошо.
Дядя Юра, а фиг вам, построим, после? — Слово Виннету. Вигвам соорудим! — серьезным голосом, пообещал Юрий. Люба не сдержалась, хихикнула отвернувшись. Фиг вам…. — Ты будешь Винтуту, а мама, кем будет? — Мама…. Мама будет Уа- та- уа. А я, вместо Виннету, назовусь — Чингчгук. — А я? — Тебя назовем — Ункаса. Сына большого змея, звали Ункас, а ты у нас девочка — Ункаса. Мы великие могикане. — Не очень запомнила, но мне нравится! — поведала довольная Маша. Купером Люба в детстве не увлекалась. Читала в основном фантастику.
Тем не менее, откуда то знала, а может быть просто догадалась: Уа — та- Уа — спутница Чингачгука большого змея. Ункас — их сын."Ты у нас девочка — Ункаса"- мысленно повторила слова Юрия. И ей представилось, отчетливо представилось. Они втроем сидят у высокого костра. Языки пламени, лижут дрова, дрова потрескивают. Оранжевые искры улетают вверх, к ночному небу. За кругом светом от костра — темнота. За ней, чернота — загадочная и таинственная. Но, не страшная. Совсем не страшная.
Они могикане. Им хорошо у костра. Вместе. Наивно быть может, но ей так представилось….
В большой кастрюле закипела вода, на кухне стало жарко, Юрий настежь распахнул окно. Любопытный воробей уселся на карниз, склонил голову, заглянул сквозь тонкую занавеску. Потоптался на месте, стукнул клювам по карнизу, вспорхнул и улетел. — Птичка на нас не обиделась? Ругалась, как будто. — спросила Маша, обеспокоенно заерзав на стуле. — Нет, Машуль, воробышек не обиделся. И не ругался. Он на своем воробьином языке, попросил: когда остынет цыплячья каша, не забыть поделится с ним.
Мы поделимся, нам не жалко. — не задумываясь, объяснил поведение воробья Юрий. Маша перестала ерзать, замерла на мгновение, а после, восхищенно выдохнула:- Дядя Юра, ты понимаешь птичий язык… Я тоже хочу научиться… — Непременно научишься, — пообещал Юрий, убавил газ, бросил в кастрюлю несколько лавровых листов, добавил горошины черного перца. Высыпал в кипящую воду подготовленные лисички.
