Любовь гика

Я подвезла его к дощатому забору. Он наклонился вперед и уставился в щель между досками. Лошадь по-прежнему не шевелилась. Арти скривился от отвращения, откинулся на спинку коляски и посмотрел на меня.

– Ладно. Веди сюда докторшу.

Фургон доктора Филлис стоял последним в ряду, на расстоянии в пятьдесят ярдов от ближайшего к нему трейлера. Она всегда ставила свой фургон в отдалении от остальных. Ставни были открыты. Переплетенные змеи, нарисованные на двери, держали в пасти коробочку домофона. Я нажала кнопку.

Солнце уже поднялось в небо, его теплые желтые лучи падали прямо мне в руки. В динамике зашипело, раздался спокойный, невыразительный голос докторши:

Я передала ей просьбу Арти.

– Одну секунду, – произнесла она.

Динамик опять зашипел и затих. Я спустилась с приставных ступеней. Мне не хотелось, чтобы доктор Филлис ударила меня дверью, когда будет выходить.

Сухой неподвижный воздух отдавал чем-то затхлым и душным. Единственный знакомый запах – легкий душок бензина от наших фургонов.

Мы еще не открылись. Не наполнили все вокруг ароматами цирка. Я смотрела в сторону нашего большого семейного фургона, ближайшего к дощатому забору, за которым в тесном загоне стояла полумертвая лошадь. Натянув кепку на уши, я тревожно топталась на месте. Мне не хотелось смотреть в противоположную сторону, на пересохший городок с темными окнами, отгородившимися от нас плотно закрытыми ставнями. Дверь фургона открылась, я прикусила язык. Первым наружу вырвался запах антисептических препаратов. Потом появились белые туфли на низких устойчивых каблуках.

– Показывай, куда идти, – велела доктор Филлис.

Она спустилась на землю и шагнула ко мне. Я сорвалась с места.

У доктора Филлис мог бы быть красивый голос. Спокойный, высокий, всегда под контролем, он никогда не срывался на пронзительный визг, как у Лил или Ифи. Но все равно был неприятным. Монотонным, как у сомнамбулы. Выговор четкий, но не чеканный, а хирургически срезанный, с небольшим придыханием на «р».

Изысканный, гладкий выговор, как у бостонской аристократии. Как у нашей Лил. Но когда Лил спросила, доктор Филлис ответила, что никогда там не бывала. Именно из-за этой манеры речи Лил захотела, чтобы она осталась у нас. Рассудила, что было бы здорово заиметь подругу, с которой можно пить чай и беседовать о доме. Но никакой дружбы не получилось. Меня не беспокоило, что докторша нравится Лил. Мама всегда была неразборчива в своих симпатиях. Но Арти – иное дело.