Любовь гика

Доктор Филлис оперлась локтем о верхнюю доску забора и повернулась к Арти. Уперла в бедро руку в белой перчатке и коротко кивнула. Я слизала с зубов остатки глазури и проглотила вместе со слюной.

– Интересно, а где близняшки? – спросила Лил.

Она сделала очень красивый торт. В виде двух соединенных друг с другом сердец.

Я передала слова Арти Хорсту, и тот сразу взялся за дело. Подрядил двух силачей, чтобы тащить перевозку для лошадей. Я сидела на ступеньках кошачьего трейлера, вдыхала запах бенгальских тигров и ждала папу.

Городок вдалеке потихонечку просыпался. На улицах появились машины. Открылась парикмахерская, полосатый красно-белый флажок у входа вяло свисал вниз. Охранники в дальнем конце лагеря пили кофе из термосов. Странно: вот мы вроде бы обосновались на месте, но пока не развернули шатры, не расставили киоски и не установили аттракционы. Без цирковой суеты так уныло и пусто.

Мимо меня прошла доктор Филлис, за ней – Хорст и двое силачей. Они тащили крытую перевозку.

Доктор распорядилась, чтобы перевозку поставили рядом с ее фургоном. Затем она скрылась в фургоне. Хорст подошел и присел на ступеньку рядом со мной.

– Конокрадство как оно есть! – сказал он.

– Папа разыщет хозяина лошади и заплатит ему.

Силачи открыли перевозку. Оказалось, что лошадь лежит и вставать не желает.

– Я бы не скормил эту клячу даже уличным кошкам. Какое там мясо?! Горе одно, кожа да кости.

Один из силачей попытался вытащить лошадь из перевозки, схватив за хвост, перепачканный навозом.

Он поднатужился и потянул. Наружу выехали седые впалые бока. Дряблые задние ноги обрушились на землю. Второй силач, забравшийся в перевозку, толкал лошадь спереди. Вместе они справились без труда. Едва оказавшись снаружи, лошадь сразу легла на землю. Белые ноздри то раздувались, то провисали. Силачи вынесли из перевозки веревочный недоуздок и надели на вялую голову лошади. Прикрепили конец веревки к кольцу под подбородком, а второй конец привязали к заднему мосту фургона докторши.

Охранники зашевелились, убрали термосы под стулья и поднялись. Высокий, видный мужчина перешел через улицу и направился к нашему лагерю. Папа… Даже издалека было заметно, какой он сердитый.

Власти Беркбернетта не разрешили цирку открыться в воскресенье. Придется ждать понедельника. Папа возмущался. Проклинал трусливого антрепренера, который сбежал после первых же трудностей.