Любовь гика

Вцепился в нее мертвой хваткой. Арти дернул головой, указав подбородком на докторшу. Он приказывал Цыпе идти к ней.

– Нужно запихнуть этот корм для червей обратно в перевозку! – крикнул мне Хорст. Я находилась далеко от фургона докторши и не успела. Цыпа вошел внутрь. Дверь захлопнулась у него за спиной. Арти схватился зубами за рычаг управления и поехал мне навстречу. Я бросилась к нему и схватилась за подлокотники его коляски.

– Зачем ты пустил его к ней? – воскликнула я. – Что она собирается делать с Цыпой? Не оставляй его с ней одного!

– Вези меня домой.

С Цыпой все будет в порядке. Давай-ка, бегом!

Я машинально схватилась за ручки коляски и направилась к трейлеру Арти, оглядываясь на закрытую дверь белого фургона. Хорст и двое его помощников с горем пополам запихали несчастную лошадь в закрытую перевозку. Я резко остановилась.

– Арти, что она делает с Цыпой?

Он повернул ко мне лысую голову с гладкой, без единой складочки кожей.

– Угощает печеньем, поит молоком. Учит играть в шашки.

Чего остановилась? Поехали! Мне срочно надо отлить, а то сейчас из ушей хлынет.

Я толкала коляску, глядя на свои ноги, поднимавшие облачка пыли, и вдруг заметила, что в странном рассеянном свете, льющемся с неба, теней на земле нет вообще.

Мама была вне себя. Папа пытался рассказать ей о толстом небритом хозяине лошади, который отчаянно врал ему, будто это породистая племенная кобыла-трехлетка в полном расцвете сил, то есть будет в расцвете сил, если ее откормить.

Мама перевернула все помещения в фургоне в поисках записки с требованием выкупа от похитителей или прощальной записки от сбежавших из дома близнецов.

– Когда я сама убегала из дома, оставила маме записку в сахарнице, – пробормотала она.

Папа ходил за ней по пятам, что-то бубнил о «торговце подержанными лошадьми», и только потом до него дошло, что мама ведет себя странно. Она обернулась к нему с пылающим лицом и крепко сжатыми кулаками:

– Помоги мне найти их!

– Какого черта… – Папа схватил ее за запястье, повернул руку и принялся считать следы от инъекций.

Я видела, что они оба разъярены.

– Папа, близняшки пропали!

– Ох ты, черт, матерь божья! – взревел он и бросился к выходу, увлекая за собой маму.

Ветер распахнул дверь во всю ширь и ворвался в фургон. Я вышла на улицу, плотно закрыла за собой дверь и бросилась к фургону Арти. Не стала стучать, просто открыла дверь и проскользнула внутрь. Тишина. Мягкий ковер на полу.