Любовь гика

Я бежала, поднимая ногами облачка пыли, в надежде, что пыль осядет на белой униформе докторши. Жаль, она была в маске, а то наглоталась бы пыли и стала бы кашлять. Но она никогда не выходила на улицу без медицинской маски, закрывавшей ей рот и нос. Из-под белой шапочки, надвинутой низко на лоб, не выбивался ни один волосок. Очки между маской и шапочкой сидели как влитые. Докторша была полностью защищена. Она шла молча и быстро, не отставая от меня ни на шаг.

Когда мы приблизились, Цыпа стоял у коляски Арти, опираясь на подлокотник.

Они оба наблюдали за чем-то в пыли.

Я услышала, как Арти сказал:

– Столкни их друг с другом.

Цыпа кивнул. Маленькая серая змейка поднялась в воздух на высоту около фута, будто ее подхватили посередине, словно шнурок, и снова упала на пыльную землю.

– Они даже не замечают, – произнес Арти.

– Доброе утро, – проговорила доктор Филлис своим безупречным, высоким голосом.

Змейка и жаба поднялись в воздух вместе и быстро уплыли в пустыню. Цыпа спрятал лицо на груди Арти.

– Доктор! – воскликнул Арти. – Посмотрите на эту лошадь.

Филлис выпрямилась в полный рост, скрестив руки на животе.

– Я не ветеринар, – спокойно промолвила она.

Арти ткнул подбородком в пшеничные волосы Цыпы.

– Брысь! – рявкнул он.

Цыпа отскочил от коляски и развернулся, чтобы бежать к дому. Но тут увидел меня и бросился ко мне.

– Пойдем посмотрим, как мама украсит праздничный торт, – сказала я.

Он улыбнулся, и мы вместе направились к фургону.

Цыпа сидел на разделочном столе и не шевелился, разве что время от времени открывал рот, чтобы в него залетели комочки шоколадной глазури, поднимавшиеся из миски на столе перед Лил.

– Прекрати, Цыпа! – беззлобно выговаривала ему мама.

Он улыбался ей испачканными в шоколаде губами, и завиток волос у нее над ухом вытягивался, ласково гладил ее по щеке и возвращался на место. Я сидела на полу, прислонившись горбом к дверце буфета, и наблюдала за Арти и доктором Филлис сквозь открытую входную дверь.

Ее белая юбка была туго натянута на толстых ногах и могучих бедрах.

Она стояла, засунув руки в карманы, и легонько раскачивалась на каблуках. Смотрела через забор на дряхлую лошадь. Арти откинулся на спинку коляски, поднял голову и улыбнулся. Мне не было слышно, о чем они говорят.

У меня перед носом заплясал коричневый комочек. Я открыла рот. Комочек лег мне на язык. Шоколадная глазурь.

– Спасибо, Цыпа, – произнесла я.

Кепка съехала мне на нос и тут же вернулась на место.