Любовь гика

Мы даже не сразу сообразили, что у нее ампутированы все четыре ноги, чуть ниже колен. На культи надеты накладки из плотной резины, а на них – гольфы.

– Вот это да! – воскликнул папа.

Рыжеволосые зааплодировали, а Хорст пронзительно свистнул, отчего старая лошадь прижала уши. Арти расплылся в улыбке и поклонился, сидя в коляске. Цыпа не сводил глаз с лошади. Докторша так и не вышла.

Мы обступили испуганную, нервно прядущую ушами лошадь. Всем хотелось погладить ее, рассмотреть культи в звездчатых носках, одобрительно глянуть на хвост, подвязанный синей лентой, чтобы не волочился по земле.

Цыпа, державший веревку, привязанную к недоуздку, не отходил от лошади ни на шаг. Близняшки тоже погладили перепуганное животное по дрожащим бокам. Арти объявил, что, хотя и с опозданием, это его подарок им на день рождения.

– Спасибо, Арти! – воскликнули они в один голос.

Папа пел дифирамбы мастерству доктора Филлис. Мама хлопнула себя по лбу и с криком: «Печенье!» – бросилась обратно к нашему фургону. Небольшая толпа начала расходиться.

Цыпа слегка разжал пальцы, чуть ослабив веревку. Лошадь потянулась к пучку чахлой серо-зеленой травы рядом с колесом фургона и ударилась подбородком о землю, потому что, наверное, еще не привыкла к своему новому низкому росту. Арти откинулся на спинку коляски и с беспокойством взглянул на Ифи:

Элли наблюдала, как лошадь опасливо топчется на своих укороченных ногах. Ифи с шумом втянула воздух и постучала Арти по плечу.

– Арти, с ней все хорошо? Ей не больно?

– Нет, ей не больно.

Совсем не больно, – быстро проговорил Цыпа.

Я вдруг подумала, что, может, это Цыпа помогает лошади держаться на ногах и не дает ей упасть. Элли обернулась к нам, и я испугалась. Она казалась не просто взрослой, а старой. Словно провалилась в какую-то темную яму у себя в голове. Элли смотрела на меня и Арти, но видела что-то иное.

– Значит, вот как оно будет, – промолвила она. Ее голос был сухим, как песок, протянувшийся до самого края печального неба.

Близняшки старались держаться подальше от Фрости, хотя Арти настойчиво приглашал их «проведать свою питомицу».

О лошади заботился Цыпа. Она, наверное, окочурилась бы от ужаса, проснувшись после наркоза и обнаружив, что у нее нет половины ног, если бы не поддержка – во всех смыслах слова – Цыпы. Я не знаю, как все происходило. Действительно ли Цыпа заставлял сердце лошади биться вопреки ее собственной воле? Но каждое утро он проводил с Фрости несколько минут, ласково понуждая ее продержаться еще один день.