Любовь гика

Решила сначала попробовать воду, и вода оказалась ледяной.

– Как мило с твоей стороны, – усмехнулся Арти, – что ты нашла время и для меня. Я думал, ты больше не будешь работать. Уйдешь на покой, как Ифи.

Мне стало холодно изнутри. Дышать было больно, словно легкие подернулись льдом. Я даже не смогла огрызнуться в ответ. Я убежала домой и забилась в свой шкафчик под раковиной, прижимая к себе Миранду, но осторожно – чтобы случайно не прищемить ее нежный хвостик.

Миранда спала вместе со мной, в моем шкафчике. Я ложилась, свернувшись калачиком вокруг нее, и нам было тепло и уютно.

Мама переживала, но я рассудила, что, поскольку там тесно и нет места ворочаться, можно не волноваться, что я придавлю дочку во сне. Мне не хотелось, чтобы Миранда спала отдельно. Я боялась отпускать ее от себя.

– Он ее не ненавидит, – уверил меня Цыпа. – Как можно ее ненавидеть?

Мы купали Миранду в раковине. Я ее мыла, а Цыпа держал ее двумя руками под спинку, чтобы она не вывалилась и не ударилась головой. Я боялась купать дочь в одиночку.

Миранда – ей тогда было пять месяцев – подняла ручки и попыталась схватить движущиеся губы Цыпы. Он рассмеялся и принялся целовать ее пальчики, причмокивая губами.

– Мама и рыжие говорят, что теперь тебе должно стать полегче, Оли. Уже не так боязно.

Я опустила руки по локоть в теплую мыльную воду. На другой стороне стоянки девочка-ящерица Леона плавала, тихая и неподвижная, в мутном зеленоватом растворе в своей большой банке. Миранда могла выплюнуть манную кашу так, что она долетала до дальней стены, но против Арти она беспомощна.

Так же беспомощна, как Леона. Мне очень хотелось, чтобы Цыпа мне верил. Чтобы он тоже боялся, как я, и держался настороже.

– Ребенок ничем ему не угрожает, – произнес Цыпа.

Он словно прочитал мои мысли. В сердце затеплился крошечный лучик света. Цыпа был прав. Этот хиленький хвостик – не угроза для Водяного человека.

– К тому же, – продолжил Цыпа, – Арти мне постоянно твердит, чтобы я вернул Элли. Он говорит, ей нужно вернуться, чтобы помогать Ифи с Мампо.

Я пытаюсь, но там все сложно. У нее в голове.

Лучик света погас, канув в студеную мглу. Так вот почему Цыпа уверен в благосклонности Арти.

– Значит, совесть замучила, – сказала я.

Цыпа кивнул, его золотистая голова на тонкой шее склонилась над темными, невероятными кудряшками Миранды.

Я провела мягкой губкой по пухлой щечке Миранды. Она открыла ротик и радостно прикусила губку беззубыми деснами.

– Мне казалось, она возвращается.