Любовь гика

– Он назвал ее нормальной, – проговорила я, задыхаясь от ярости. – Он говорит, что скормит ее Мампо! Он даже не посмотрел на ее хвостик! Цыпа, мне больше не к кому обратиться! Ифи будет смеяться, как сумасшедшая, мама опять наглотается таблеток, папа напьется, и никто, никто мне не поможет, кроме тебя!

Он озадаченно сморщился:

Внезапно меня охватило спокойствие. Неподвижная тишь озерца в безветренный день.

– Нет! – крикнула я. – Нет! Не надо!

Но было уже поздно.

Ярость и боль сжались в плотный, тяжелый комок – не исчезли совсем, но отошли вдаль.

– А теперь объясни, – попросил Цыпа.

Мы с ним спокойно вышли наружу и прогулялись по лугу за киосками парка аттракционов. И Миранда заснула у него на руках.

Я верю, что Цыпа старался. Когда он вышел от Арти, он был похож на столетнего старика. И именно Цыпе пришлось сообщить мне страшное известие.

Миранда, доченька, я не буду называть свое чувство к Арти любовью.

Назовем это средоточием. Мое средоточие к Арти было явно нездоровым, невыразимым и непостижимым – непонятным даже мне самой, даже теперь, по прошествии стольких лет. Сейчас я себя презираю. Но все равно вспоминаю в горячих приливах, как он спал – тихий и неподвижный, как сама смерть, – и его лицо было гладкой каменной маской, такое невероятно красивое и утонченное. Его слабости, его хищные, злые запросы были ужасны, прекрасны и неодолимы, словно землетрясение. Арти обжигал или душил всех, в ком нуждался, но его потребность во мне и боль, которую она причиняла, были моей жизнью. Я не знала, как жить по-другому. Помни о том, что твоя мать всегда была тихим, забитым созданием, и попытайся простить меня.

Он не видел в тебе никакой пользы, и ты сводила на нет мою пользу для него. Я отдала тебя чужим людям, чтобы угодить ему, доказать свою верность и не позволить тебя убить.

Артурианская администрация решила все организационные вопросы. Они выбрали монастырскую школу. Внесли энную сумму в трастовый фонд на благотворительную помощь монашкам.

Моей задачей было отвезти тебя к той суровой старухе, которая – не забывай – отказалась от счастья иметь детей ради любви к Господу Богу задолго до твоего и даже до моего рождения. Мне пришлось отвезти тебя ей и вернуться обратно уже без тебя.