Любовь гика

Моей задачей было как можно скорее вернуться назад, и чтобы ни единой слезинки не вытекло из-под моих темных очков – вернуться и продолжать делать Арти массаж и натирать его блестящим гелем перед представлениями, все время кивая с улыбкой и не проявляя никаких чувств, кроме самозабвенной заботы о его мускулистом величестве Арти Великолепном. Потому что он мог бы убить тебя. Мог бы не тратиться на твое содержание в интернате. Мог бы вычеркнуть тебя из моей жизни, и я не получала бы эти письма, и школьные табели, и фотографии, и твои детские рисунки – и не смогла бы тайком наблюдать за тобой и любить тебя украдкой, когда все остальное потеряно безвозвратно.

Арти мог бы поступить хуже. Он мог бы, да. Но не стал.

Хоппи Макгарк улыбается, являя миру жемчужные зубные протезы, потому что мои идеальные зубы Биневски исчезли вместе со всем остальным. День, когда мы потеряли все, начинался обыкновенно. Миранды не было с нами уже почти год. Ближе к полудню я, как обычно, пришла в гримерку в шатре Арти незадолго до представления.

Зрители уже занимали места, ровный гул голосов доносился до нас через брезентовую стену. Арти лежал на животе на массажном столе и рассматривал меня в большое зеркало на стене, пока я натирала его блестящим гелем.

– Давай погуще, где складки. Чтобы я весь сиял.

Я растянула пальцами складочку у него на шее и плюхнула туда целую горсть геля. Он уперся лбом в стол и выгнул спину, чтобы разгладить все складки. Я растерла гель по всей шее и по затылку.

– Подкрасить тебе кончики ластов?

– Да, давай. Весь зал замирает, когда я делаю так… – Арти раскинул ласты в стороны и подмигнул зеркалу.

Я просунула руку ему под грудь и помогла приподняться. Он оттолкнулся ластами от стола, и мышцы у него на спине заиграли, проступив великолепным рельефом, так что я невольно залюбовалась. Когда Арти сел прямо, я принялась натирать гелем его лицо: гладкий высокий лоб, длинные веки, острые скулы.

– Нужно сделать белые полосы под бровями, по переносице и под нижней губой.

Только так, чтобы они не особенно бросались в глаза зрителям в первых рядах.

Я открыла баночку с белым гримом и взяла его правую «руку». Бесцветный гель с блестками уже засох в складках кожи. Я взяла кисточку и обвела белыми линиями тонкие косточки, выступающие под кожей – почти кисть руки, вырастающая из плеча. Арти растопырил пальцы, и свет заиграл на его перепончатом плавнике.

У него были очень изящные ласты-ноги.