Любовь гика

Лицо Ифи, испачканное чем-то красным, запрокинулось к потолку, и она тихо легла рядом с Элли. Алый пузырь на груди Элли, изливающий кровь судорожными толчками, разгладился и перестал кровоточить. Два блестящих кольца острых ножниц торчали из левой глазницы Элли.

– Нет. – Цыпа потянулся к Элли, а Лил, стоявшая на коленях рядом с кроватью, простонала:

– Элли? – тихо позвал Цыпа.

На полу перед Лил лежал бездыханный ком плоти в окровавленных пеленках. Мампо.

– Я ее не нахожу! – Голос Цыпы звенел от испуга.

Лил тоненько заскулила.

– Я убила ее, – спокойно произнесла Ифи, глядя в потолок. Ее руки так и лежали, раскинувшись в стороны – обездвиженные мысленной силой Цыпы.

– Я не могу до нее дотянуться! – расплакался Цыпа.

– Она убила моего мальчика. – Голос Ифи был ровным и скучным, как равнины Канзаса.

– Мампо, – пробормотал Цыпа, спрыгнул с кровати и увидел кровавое месиво на полу перед Лил. – Нет, – прошептал он. – Я его тоже не чувствую. Мампо.

– Это я виноват! – разрыдался Цыпа.

 – Я вернул Элли!

– Арти… – произнесла Ифигения. И умерла.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, как она уходит.

Цыпа резко обернулся к ней. Его залитое слезами лицо как будто надломилась. Он упал на нее, взял в ладони ее лицо, прижался лбом к ее лбу с криком:

Лил причитала, раскачиваясь из стороны в сторону, над остывающим тельцем Мампо. Каждый вздох вырывался пронзительным стоном. Цыпа уткнулся лицом в темные волосы Ифи и произнес одно слово:

Я рванулась к двери.

«Арти – думала я. – Надо сказать Арти». Я еще не успела спуститься с дощатого пандуса, как меня обогнал Цыпа. Пронесся мимо золотым вихрем, стуча босыми ногами по пыльной земле. Я бросилась следом за ним. Вылетев на территорию парка, он резко остановился. Топнул ногой, собираясь с силами, повернувшись в ту сторону, где стоял великанский шатер, возвышавшийся над аттракционами и киосками.

– Арти, – сказал он, и я услышала его сквозь грохот музыки на аттракционах.

Цыпа сжал кулаки и вытянул шею, крепко зажмурившись.

Не было никаких знаков – предвестников грядущей беды. Воздух вокруг него не дрожал. Но на него снизошла тишина, заглушившая все звуки. Он вдруг показался мне очень старым – с его напряженными жилами на шее, с его синими венами, бьющимися под кожей, – и шатер на другой стороне парка, шатер Арти, где он сам находился сейчас со своей паствой, взорвался пылающим огненным шаром.

Белый трясущийся воздух ударил нас раньше звука.