Любовь-морковь и третий лишний

Занавеска заколыхалась, рама приоткрылась, наружу высунулась пожилая дама, которую легко можно было принять за сестру Зинаиды Самуиловны – прическа, маникюр, макияж.

– Где пустышка? – поежилась Варвара Михайловна. – Холод какой, словно в прежние времена.

– Сосочка у нас чистая, спасибо.

– Тогда зачем стучишь?

Ляля подтолкнула меня к окну.

– Это Лампа, моя подруга, она очень хочет с вами поговорить о.., о.., о…

– Альбине Фелицатовне Ожешко, – быстро добавила я, – квартира тридцать два, может, помните?

– Маразм еще не заключил меня в объятия, – кокетливо отозвалась Варвара Михайловна, – через окно полезете или в дверь войдете?

Я засмеялась, хозяйка тоже захихикала.

– Сейчас вам открою, – сказала она.

– Кто вы и почему интересуетесь Альбиной, – вперила в меня острые глазки Варвара Михайловна, усаживая на старинном кожаном диване.

Я навесила на лицо самую приветливую улыбку и сказала:

– Хорошее издание, – милостиво кивнула Варвара Михайловна, – вон на столике стопка лежит.

Надо же, какая я внимательная, сразу приметила журнальчик и правильно повела себя, кстати, я весьма положительно отношусь к «Миру историй» и не упускаю возможности купить его в начале каждого месяца. Изучив статью, всегда смотрю на имя автора и давно заметила, что материалы, подписанные Ниной Шварской самые занятные.

– Меня зовут Нина Шварская, – ляпнула я.

Варвара Михайловна всплеснула руками:

– Это вы писали в январском выпуске о неизвестных эпизодах биографии Достоевского?

Меня в свое время тоже привлек этот материал, я очень хорошо помню его, поэтому спокойно кивнула.

– Право, не хвалите меня.

Варвара Михайловна бросилась к буфету, причитая на ходу.

– Если б знать, что вы, Ниночка, придете.., минуточку, простите, но вы вначале представились.., э… Лампой.

Осознав свою ошибку, я подавила стон и быстро принялась выкручиваться из создавшегося положения.

– Верно, вы не ослышались, в моем паспорте написано Евлампия Романова, Нина Шварская – псевдоним, наш редактор категорически не желает видеть на полосе мое настоящее имя, оно ему кажется очень нарочитым, напыщенным. Кстати, многие литераторы пользуются не своей фамилией.

– Теперь понятно, – снова посветлела лицом Варвара Михайловна.