Любовь-морковь и третий лишний

 – Женечка меня ненакрашенной увидит и разлюбит, поймет, что я старею. Боже, это ужасно! Неужели нет радикального средства от морщин?!

Няньке стало жаль окончательно свихнувшуюся на почве обожания мужа хозяйку.

– Не переживайте, – попыталась она утешить Альбину, – он сам не юнец, живот вырос, и лысина появилась. Куда же ему от жены, с которой жизнь провел, деваться? Никто ваше «добро» не заберет!

Альбина моргнула раз, другой, потом молча отвернулась к зеркалу и принялась накладывать на щеки румяна. Настя пошла на кухню, испытывая чувство зависти.

Конечно, Ожешко потеряла голову от любви к мужу, но, с другой стороны, не всем дано испытать столь всеобъемлющее чувство. В союзе Альбина – Евгений остальные были лишними, и Настя не понимала, зачем Ожешко понадобился Павлик. Вот отец любил мальчика и часто беседовал с ним или читал сыну книги вслух. Но едва Женя говорил:

– Павлуша, пойдем в кабинет, Жюля Верна полистаем, – как Альбина Фелицатовна мгновенно восклицала:

– Ах, как хорошо, а я с вязанием в уголочке посижу, ведь не помешаю?

Ожешко явно не собиралась делить Евгения ни с кем, даже с родным сыном.

Летом семья уезжала на дачу, Евгений, связанный работой, не мог ежедневно мотаться в Подмосковье, он навещал своих в субботу и воскресенье. Едва электричка увозила мужа в Москву, как Альбина скучнела. В понедельник она старательно пыталась чем-то занять себя, во вторник скисала окончательно и говорила Насте:

– Мне в город надо срочно, ты тут одна справишься.

Няня кивала, хозяйка, веселая, словно птичка, упархивала к супругу.

Возвращалась она в четверг вечером и, забыв поцеловать Павлика, сразу кидалась к плите, приговаривая:

– Женечка в пятницу вечером прибудет, надо тесто на пирожки поставить, сделать его любимые, с капустой.

– Лучше с мясом, – один раз попросил Павлуша.

Мать уставилась на сына, а затем раздраженно воскликнула:

– Фу, глупости! Женечка только с капусткой любит!

Вот и поймите теперь, зачем даме был нужен ребенок? Она им совсем не занималась, матерью Павлуше была Настя.

Мальчик вырос, стал подростком, а няня была при нем.

Но всю глубину чувства Альбины Настя поняла, когда Евгений умер. Вдова превратилась в зомби, несколько месяцев она ни с кем не разговаривала, ела то, что подсовывала ей испуганная Настя, и отказывалась выходить из квартиры. Потом Альбина Фелицатовна опомнилась и превратила комнаты в мемориальный комплекс. По всем стенам она развесила фото обожаемого Женечки и запретила Насте трогать вещи покойного.