Любовь-морковь и третий лишний

Настя ожидала, что Альбина с воплем: «Прости милый, я всегда была с тобой несправедлива!», бросится на шею юноше или упадет в обморок, но няньке и в голову не могло прийти, как станут развиваться события.

Альбина Фелицатовна выпрямилась.

– Хозяин? Ха-ха-ха! Ты приемыш, дурная кровь, весь пошел в своих, не известных никому родителей!

– Мама? – попятился Павлик. – Ты о чем?

– Сумасшедшей меня считаешь?

– Нет, нет, просто ты…

– Не смей мне «тыкать», выродок.

– Я тебе, дрянь, не мать.

– А кто? – окончательно растерялся паренек.

Альбина зло засмеялась:

– А-а-а! Хотел у меня утешение отнять. Я-то себя успокоила: Женечка не умер, просто уехал. А ты решил глаза мне открыть. На, гляди, Альбина Фелицатовна, нет с тобой Женечки! В самое больное место, в сердце, гвоздь забил. Ну и я тебе отплачу, может, и лучше, что так случилось! Хозяин! Нищая дрянь, вот ты кто! И совсем не сын Женечки! И уж не мой, это точно!

С этими словами Ожешко подлетела к юноше, изо всей силой толкнула его и, когда тот, не удержавшись на ногах, упал на пол, нависла над ним и заорала:

– Правду очень любишь? Про смерть мужа мне напомнил! Так слушай про себя истину.

Ни Настя, ни Павлик не успели даже пошевелиться, как Альбина Фелицатовна начала издавать нечленораздельные звуки.

– Валька, слава богу, убралась.., все.., нету ее. Дима, дрянь, дрянь, угорел. Женечка знал: у них дурная кровь. Я его совсем убедила.., да.., он поверил, но потом… Павел! Ох, горе…

Настя прижала руки к лицу, а Павлик растерянно спросил у няни:

– Это она про кого говорит?

– О Валентине и Дмитрии, – тихо пояснила Настя, – твоих сестре и брате, умерших в раннем возрасте.

Альбина Фелицатовна услыхала слова няньки и захохотала словно безумная:

– Да жива Валька! Только, слава богу, я избавилась от нее навсегда, а Дима угорел сам, честное слово! Случайно это вышло, клянусь!

– Господи, – еле выдавил из себя Павлик, – надо врача вызвать и срочно маму в психиатрическую клинику везти.

Настя не знала, что делать, она понимала испуг воспитанника, но, с другой стороны, в отличие от Павлика она была в курсе некоторых событий, Валентина-то и впрямь жива, вот подробностей о гибели Димы нянька не знала.

Внезапно Альбина Фелицатовна перестала смеяться, она спокойно промокнула глаза кружевным платочком и сказала:

– Нет, Павел, я вполне нормальна, в нашем роду сумасшедших не было, я хорошо знаю своих предков, а вот ты этим похвастаться не можешь, потому что являешься лицом без роду без племени.