Любовь-морковь и третий лишний

– Ты всегда пыталась заменить мне маму, спасибо, я очень люблю тебя, но настала пора найти ту, что произвела меня на свет.

– Да зачем? – чуть не рыдала Настя. – Пойми, ни одна нормальная женщина не отдаст свое дитя, значит, твоя мама…

Дальше Настя говорить не стала, догадалась захлопнуть рот.

Павлик кивнул и закончил за нее фразу:

– ..шалава и проститутка. Пусть так, но она родила меня на свет и неизвестно по какой причине была вынуждена бросить. Вот найду ее и задам ей несколько вопросов. И потом, вполне вероятно, что матери, той, настоящей, требуется моя помощь! Ясно?

Настя растерянно смотрела на воспитанника, женоподобный мямля Павлик в тяжелой ситуации неожиданно проявил несгибаемую твердость характера.

Юноша дошел до двери, обернулся и сказал:

– Передай Альбине Фелицатовне спасибо за приют и хорошее отношение. Еще скажи, что я не собираюсь более беспокоить ее, никогда не вернусь и не напомню о себе, ничего не взял, только паспорт и совсем немного носильных вещей, да и то не ею купленных. У меня с собой лишь шмотки, которые дарила Каролина Карловна.

– На, на, – Настя стала судорожно совать Павлику деньги, – это мои, личные, не хозяйские!

Паренек поколебался, потом сунул купюры в карман.

– Спасибо, прощай. А этой передай – пусть объявит меня умершим, как и ту несчастную девочку.

Дверь ударила о косяк, Настя рухнула на галошницу и зарыдала в голос. Из комнаты выплыла Альбина Фелицатовна.

– Что воешь? – сердито осведомилась она.

– Скатертью дорога. Он прилично одет? – неожиданно поинтересовалась хозяйка.

От странности вопроса у няни высохли слезы.

– Нормально, – прошептала она, – он ничего с собой не взял, только вещи, которые ему ваша лучшая подруга, Каролина Карловна, подарила.

Альбина Фелицатовна усмехнулась:

– Похоже, сегодня день откровений, Каролина никогда не была моей подругой, хоть и частенько просиживала тут часами. Женечка дружил с Яковом, братом Каролины, а я, естественно, чтобы не расстраивать супруга, общалась с этой.., гм.., дамой. Меня совершенно не волнует, в каких шмотках вымелся из дома пащенок.

– Ну да, – кивнула Настя, – как обычно, аккуратно, чисто…

– Вот и отлично, – воскликнула Альбина, – ночь стоит темная, авось кто-нибудь на его вещички польстится и прибьет его за них!

Тут Настя окончательно лишилась дара речи, да и кто бы не потерял его, услыхав такое!

– Хотя мерзавцам везет, – спокойно вещала хозяйка, – небось жив-здоров останется, гадости говорить обо мне начнет.