Любовь-морковь и третий лишний

– Хватит идиотничать, – оборвала хозяйка няньку, – ничего такого не случилось, тебе все привиделось.

Еще две недели Настя маялась бессонницей, а потом решила все же тайком наведаться вечером во двор Ожешко и попытаться узнать – дома ли Павлик.

Вполне вероятно, что юноша вернулся домой и помирился с Альбиной и теперь они не хотят, чтобы Настя работала у них. Свидетели скандалов, таких, когда выплескивается вся правда, никому не нужны. Настя и не претендовала на возвращение на службу, ей, любившей воспитанника, хотелось просто знать, что с ним все в порядке.

Около одиннадцати вечера Настя подошла к зданию и уставилась на окна квартиры Ожешко. В спальне Альбины горел свет, но в остальных комнатах было темно.

Тревога царапнула няньку за сердце, Павлик никогда не задерживался в городе позже девяти, но сейчас, похоже, бывшая хозяйка сидит одна.

– Настя! – раздалось за спиной.

Никифорова, полагавшая, что двор пуст, вздрогнула, обернулась и чуть не застонала, ну надо же было так вляпаться, налететь на главную местную сплетницу.

– Ты как себя чувствуешь? – осведомилась Варвара Михайловна. – Вышла из больницы?

– Да ладно, – отмахнулась Варвара, – мне можно правду сказать, я никому не разболтаю, со всяким случиться может, тем более после такого переживания, Альбина-то молодцом держится, но она кремень.

Нянька в легком обалдении слушала Варвару Михайловну, и мало-помалу ей стало ясно, что произошло. Альбина Фелицатовна сообщила всем, что Павлик умер, а Настя попала в сумасшедший дом, не сумела справиться со стрессом и тронулась умом.

– Парень жив, – закричала Никифорова, – он ушел из дома.

– Поругался с матерью.

– Вы мне не верите!!!

Варвара Михайловна по-птичьи склонила голову набок.

– Настенька, может, тебе лучше еще в больничке отдохнуть. Извини, но Альбина принесла в домоуправление свидетельство о смерти, его ей в деревне выдали, в сельсовете.

Нянька вздохнула и, не попрощавшись, ушла, она поняла, что Альбина Фелицатовна успела выдать всем свою версию произошедшего, как всегда, объявила сына мертвым и попросту купила нужную бумагу.

Дочь Насти замолчала, я тяжело вздохнула.

– Да уж, некрасиво она с вашей мамой поступила, та ей верой и правдой служила, тайны ее хранила и что получила взамен? Черную неблагодарность! Ее выгнали на улицу!

Настенька покраснела.

– Вы до конца не дослушали! Мама пыталась пристроиться на работу, но безуспешно. Возраст уже немолодой, рекомендаций нет, специального образования тоже.