Любовь-морковь и третий лишний

, я решил, что папа маме изменил, а потом меня принес, и стали они вместе сына воспитывать. Отец-то меня любил!

– Любил, – эхом отозвалась Каролина, – совершенно точно. Только, как бы тебе получше объяснить…

– Говорите прямо, – шмыгнул носом Павлик, – я уже взрослый, все пойму.

– У Евгения имелся некий дефект, – нашла наконец необходимые слова Каролина, – у них с Альбиной дети не получались! Вот они и решили тебя взять.

– Еще Валя и Дима умерли, – вдруг сказал Павлик.

Каролина вздрогнула:

– Зачем мама, то есть Альбина Фелицатовна, меня в семью приняла, ведь она детей не любила?

– Папа попросил, ты ему роднее сына был.

– Не знаю, – живо отозвалась Хованская.

Но, видно, она слишком быстро ответила на вопрос, потому что Павлик вскочил на ноги.

– Не правда, вам рассказали.

Хованская замотала головой, но Павлик был настойчив, и в конце концов Каролина Карловна сказала:

– У Ирины Константиновны, мамы Жени, ты ее в живых не застал, имелась знакомая акушерка Зинаида, думаю, она устроила это дело.

Павлик, не говоря ни слова, рванулся на лестницу.

– Ты куда? – попыталась остановить его Хованская.

– Альбина Фелицатовна на даче, у меня есть ключи от городской квартиры, пойду в комнате у Ирины Константиновны пороюсь, отец туда никому заходить не разрешал, все вещи его мамы на месте, небось и записная книжка тоже.

– Погоди! – воскликнула Каролина, но Павлик уже несся по лестнице вниз.

Пожилая дама замерла, затем стала ласково поглаживать Епифана.

– А дальше? – воскликнула я.

Каролина Карловна пожала плечами:

– Все. Мы больше никогда не встречались.

– Вы не пытались найти юношу?

– Вот и я не знала, – отрезала Каролина. – Альбина со мной не общалась, Настю она выгнала вон.

Если мы сталкивались с Ожешко во дворе, то та старалась быстрей шмыгнуть мимо, опустит глаза и рысью в подъезд. Иногда, впрочем, мы беседовали, ну типа:

«Добрый день, хорошая погода, до свидания». Ни ей, ни мне не хотелось никаких отношений. Потом я заболела, долго по клиникам моталась, спасибо Яше, в свое время он начал фарфор собирать, статуэтки, антиквариат.

Я их продала, квартиру на домик выменяла, но это уже неинтересно, важен итог: живу в Изобильном вместе с любимым Епифаном, никого мне, кроме него, не надо, ухаживает за нами соседка, Мария Николаевна, я плачу ей за услуги. Она, конечно, надеется после моей смерти домик получить, только зря. Ничего ей не оставлю, она животных не любит, случись со мной беда, мигом Епифана выгонит.