Любовь-морковь и третий лишний

– Я помогала сначала Ирине Константиновне, не спрашивай, что нас связывало, не расскажу. Но именно я сначала нашла Диму, затем Валю и помогла с документами на детей. У меня всегда имелись большие связи. Я же после смерти Ирины Константиновны очень хорошо понимала, что Евгений, который обратился ко мне за помощью, не сумеет жить около невольной убийцы матери, и нашла семью Бурских. Я раздобыла и фальшивые бумаги – свидетельство о рождении на имя Эвелины Бурской и бумагу о смерти Валентины Закревской.

– Ничего не понимаю! – оторопел Павел.

И тогда Зинаида рассказала ему про кончину Ирины Константиновны.

– Вот какие фортели выделывает судьба, – вздыхала акушерка. – Через много лет после этого ко мне снова приехал Евгений и снова попросил найти ему ребенка, не успел он уехать, как прибежала Тоня Бурская и стала, рыдая, рассказывать, что Тина беременна, аборт уже нельзя сделать. Я немедленно сказала: пристрою малыша. Вот как случается! Сначала за большие деньги Тоня и Григорий взялись воспитывать Валю, названную ими Эвелиной.

Бурским очень хотелось новую квартиру, и они ее получили благодаря мне, а потом сын Тины поехал к Евгению. Жизнь такие коленца выкидывает. Впрочем, имени настоящей матери мальчика Евгений не знал, отдала ему тебя уже с готовым свидетельством: Павел Закревский. Мать – Альбина, отец Евгений. Да и Тоне Бурской не сообщила, куда внук подевался, ее это, кстати, не интересовало, исчез – и хорошо.

От Зины Павел поехал к Бурской и сказал:

Валентина сначала испугалась, потом не поверила и бросилась к мужу.

В свое время она, идя в загс, не утаила от жениха правды о родах. Семен почесал в затылке и велел жене вместе с Павлом идти на генную экспертизу.

– Не возражай, – сказал он супруге, – если парень мошенник, то он откажется, а если искренне верит в эту сказочную историю, то лучше нам иметь на руках документ, где черным по белому будет указано, что вы не родственники.

Павел моментально согласился на анализ, так Тина узнала: она на самом деле его мать.

Семен, ошеломленный правдой, велел всем молчать. Павлика Бурская начала выводить в свет, она старалась помочь обретенному сыну стать востребованным в среде театра и шоу-бизнеса стилистом. Мигом поползли слухи, но Семен сказал:

– Пусть лучше считают тебя неверной женой, чем матерью, бросившей младенца. В первом случае почешут языками и забудут, а во втором твоему имиджу будет нанесен сокрушительный удар, не сумеешь более выступать в привычном амплуа.