Любовь-морковь и третий лишний

– Скажи-ка, – спросил он, – ты знаешь, отчего актриса Кондратьева сейчас снова на плаву?

– Сама удивляюсь, – кисло ответила Тина, – вроде она сошла совсем, ан нет! Опять блистает!

– Кондратьева издала книгу «Моя жизнь в большом сексе», разоткровенничалась дальше некуда, назвала кучу фамилий, перемешала правду с ложью. Народ любит «желтые» мемуары, книжонка улетела с прилавков со свистом, Кондратьева стала давать интервью в газетах, по радио, на телике… Ясно? Отсюда и новые роли. Расчет прост: о дуре без конца говорят, следовательно, и на фильмы с ее участием побегут.

– С ума сошел! У меня-то не было любовников.

– Верно. Зато есть удивительная семейная история про неродную сестру… Тебе же мама рассказала правду! Надо сделать книгу под названием.., э… «Семейные тайны великой». И в ней рассказать о Павле, покаяться. Представляешь резонанс? Да газеты с ума сойдут, народ косяком в «Лео» попрет!

– Ни за что, – отрезала Тина.

– Правда может вылезти наружу и без твоего желания, – заметил Семен.

– Она сама по уши в пуху, – рявкнула Тина, – такие дела незаконно проворачивала! Будет тихо сидеть!

– Павлу же она рассказала правду! – напомнил Семен.

Бурская призадумалась.

– Она ко мне когда-то подходила с букетом, просила билет на юбилейный спектакль.

– Плохо! Теперь баба затаила обиду, – сказал Семен, – лучше самой выложить нелицеприятную правду, чем потом оправдываться.

– А сейчас и не надо, – кивнул муж, – дело непростое, сначала следует собрать сведения. Значит, живем по-прежнему, а книга пишется. Никаких намеков на родственную связь с Павлом, все молчат, издание должно произвести эффект разорвавшейся бомбы.

Павел, при котором происходила беседа, кивнул, а Тина после некоторого колебания ответила:

Семен обратился в издательство «Марко», там заинтересовались проектом и выделили для его осуществления девушку Владу, большую мастерицу по написанию подобных историй.

– Она приходила к Варваре Михайловне и украла снимки! – воскликнула я.

– Верно, – подхватил Вовка, – но еще девица побывала у Альбины, напугала ее. Ожешко поняла, что Влада знает слишком много, более того, девица, чтобы выудить у пожилой дамы информацию, соврала.