Любовь-морковь и третий лишний

При этом, прошу отметить, сорока-то воровкой слыла, натырит всего, заявится домой, и кашку варить, но тем не менее решила деточку воспитывать, плохой она ей казалась!

– Извините, пожалуйста, – я попыталась избавиться от странной собеседницы, – мне пора, а то автобусы уедут, как потом до кладбища добираться?

Но алкоголичка крепко вцепилась в мое плечо.

– Диктофончик-то спрячь, – ехидно заявила она, – не ровен час заметит кто и отметелит, как того, с фотоаппаратом, тоже из наших парнишка! Залез в ложу, думал, его не видно, а про вспышку не вспомнил, ну да все мужики идиоты, мы умнее намного.

– Где диктофон? – еще больше удивилась я.

Бабенка ткнула пальцем вниз.

Мой взгляд метнулся к висевшему на запястье ридикюльчику. Конечно, как всегда, я забыла закрыть его и прямо на виду лежит телефон. На Новый год Кирюшка подарил мне новый аппарат, мальчик умилил меня до слез, протянул коробку и сказал:

– Лампа, бери и пользуйся, а старый, похожий на утюг, немедленно выброси вон!

Я вскрыла упаковку и чуть не зарыдала, Кирюшка, наверное, потратил на презент все скопленные деньги, самая навороченная модель, причем очень необычного вида.

Внешнего дисплея нет, нужно нажать крохотную пупочку, и тогда черная защитная панель отъедет в сторону, открывая кнопки с цифрами и экран, в закрытом виде подарок Кирюши абсолютно не похож на мобильный, просто прямоугольный кусок пластмассы, сбоку которого тревожно мигает зеленая лампочка.

Теперь понятно, почему пьянчуга приняла меня за журналистку, сунула свой любопытный нос в мою бесшабашно расстегнутую сумку и приняла супермодную модель сотового за диктофон.

А кто еще может заявиться на похороны со включенным звукозаписывающим агрегатом? Ясное дело, только представительница желтой прессы, охотница за сенсациями и скандалами.

Мне стало не по себе, пальцы мгновенно щелкнули замочком, торбочка закрылась.

– Правильно, – кивнула тетка, – только незачем тебе на кладбище пилить, там ничего интересного произойти не может. Гроб в могилу опустят, пара дураков речи толкнут, и пожалуйте на фуршетик.

– Как ни назови, суть одна – водки пожрать.

– Похоже, ты не отказалась бы от рюмашки, – не утерпела я.

– Охо-хо, – протянула баба, – надеюсь, меня в дом пустят.

– Во время поминальной трапезы двери открыты для всех.

– Да уж не вытурят, – скривилась тетка, – сюда-то я в толпе просочилась, с народом перемешалась.

Хотя Семен вроде как и не смотрел по сторонам. Что ж, бог им судья, Семке и Вальке.