Любовь-морковь и третий лишний

Старичок выпрямился, глаза его засверкали, в голосе появились металлические нотки:

– А ты вообрази, как я войду в его спальню, выхвачу у лентяя гитару, сыграю «Smoke on the water», потом отшвырну инструмент и скажу: «Внучек, ты ужасный идиот, даже я могу эту фигню с первого раза повторить! Какая сцена! Иди работать!»

Я собралась рассмеяться, но тут в коридоре появилась полная дама, директриса школы Анна Марковна Пылкина, и сурово спросила:

– Что вы тут делаете?

– Валерьяна Николаевича поджидаю, – мирно сообщил дедуся.

– Ступайте домой, у нас карантин, учителя анализы сдают!

– Заболевание какое? – испугался старичок. – Опасное? Или оно только детям передается?

Пылкина подняла окорокообразную руку и стала чесать подбородок, шею, плечо. В моей голове будто что-то щелкнуло, до меня дошло, почему никого нет.

Дедушка, завороженно глядя на Анну Марковну, заелозил спиной по подоконнику, я попыталась изо всех сил удержаться, но не смогла, потерла ногой о ногу и быстро сказала:

– Мне бы Нину Константиновну найти!

Лицо Пылкиной стало цвета перемороженной говядины.

– Нина Константиновна ушла в поликлиннику вместе со всеми, – злобно процедила она, – устроила тут бучу! Нашла тифозную вошь, раззвонила по всему свету, родителей взбаламутила, те в санэпидемстанцию кинулись, и вот, пожалуйте, горький результат. Сейчас тут будут делать тотальную дезинфекцию, мы закрыты на неделю! Разве это хорошо по отношению к родной школе?! Подумаешь, вши, блохи.., экая ерунда, сами бы их поймали, с паразитами несложно справиться.

Я вот чешусь уже вся, и никакой драмы в этом не вижу, приду домой, помоюсь, и ничего. Очень некрасиво Нина Константиновна поступила, сор из избы перед всеми вытряхнула, мы теперь последние по округу будем! Это же ЧП, в разгар учебного года делать дезинфенцию!

И она снова энергично зачесалась, я невольно повторила ее движения, дедушка, забыв попрощаться, опрометью кинулся по длинному гулкому коридору в сторону лестницы.

– Значит, школа будет закрыта? – уточнила я, топая по полу ногой, чтобы унять зуд в ступне.

– На неделю, – рявкнула Анна Марковна, – всех детей назад пустим лишь со справкой от кожника. Ну, Нина Константиновна, ну истеричка! Тиф ей почудился, а хоть бы и так, что плохого? В классах по сорок человек сидит, меньше детей будет – только лучше! Ну я ей отомщу!

Продолжая пламенеть от злобы, директриса с грацией беременного носорога вошла в учительскую.

Я потрясла отчаянно чешущейся головой.